— Скорее бы заканчивалась вся эта история. Вот так сделаешь человеку добро, а потом последствия этого добра, для себя лично, замучаешься разгребать. Но вообще-то Вику жалко. Девушка она конечно классная. И нравилась мне в свое время.

— Ну ничего еще не потеряно. Понравилась тогда, понравится и сейчас. Можешь сходить к ней в гости. Утешишь заодно. Мне кажется, что и Лев Арнольдович уже не особенно против тебя будет.

— Ну уж нет. Дважды в одну реку не входят. А потом забыла, я же обещал Потоцкому, что больше не подойду к его дочери. Как-то неудобно будет так сразу нарушить данное слово.

— Ах да. Я же действительно забыла. Ты же у нас человек слова.

— Язва, ты Сомова. Как есть язва. Ну я тебя провожу сегодня после занятий? Как обычно?

— Попробуй, — ответила мне на это Алена.

В пятницу вечером я после занятий пошел в областную библиотеку, где просидел больше двух часов в читальном зале, готовясь к очередному семинару по праву. Наконец почувствовав усталость, я осознал, что заниматься умственной работой мне совершенно нет никакого желания. Поэтому я быстро собрался, сдал книги и помчался к себе в общежитие. Когда я уже подошел к двери своей комнаты из нее вышел Денис и увидев меня сказал:

— Вот ты где! А мы тебя уже заждались. Слушай к тебе в гости пришла обалденная девушка! Ждет не дождется тебя уже больше часа!

— Неужели черти принесли Потоцкую?- подумал я,- только ее слез здесь не хватало,- и толкнул дверь.

Однако Потоцкой я не увидел. Вместо нее на стуле возле моей кровати сидела и с благосклонным видом выслушивала радостный Юркин треп, Алена Сомова, собственной персоной.

— Добрый вечер, Алена,-поздоровался я с Сомовой,-что случилось? Честно говоря совершенно не ожидал увидеть тебя здесь.

— Ничего не случилось, я просто шла, шла мимо и решила зайти посмотреть как ты живешь тут. Вот стало интересно,- ответила она мне.

— Ну что же я очень рад, что зашла ко мне,- ответил я,- вот живу я как видишь достаточно скромно. Не в дворце одним словом.

— Не знаю, а как по мне, так ничего. И соседи у тебя смотрю весьма милые,- и Алена кивнула в сторону лыбящегося Юрика.

Затем она подошла ко мне и глядя в глаза сказала:

— Анохин, нам надо поговорить. Но не здесь как ты понимаешь.

— Понял. Ну что пойдем тогда на свежий воздух! Прогуляемся?

Я помог одеть Алене куртку и мы вышли из комнаты. Покинув общежитие некоторое время мы молча шли по улице. Наконец Алена оглянулась по сторонам и спросила:

— Ладно Анохин, теперь прямо к делу. Ты здесь из какого года?

— Ого! Вот так прямо сразу и в лоб! Тогда встречный вопрос. А как ты догадалась? И когда? Тогда в аллее?

— В аллее Анохин у меня исчезли последние сомнения. Особенного после твоего «заднего слова». Ты балбес! Фильм Кин-дза- дза выйдет на экраны только через четыре года. А догадываться я начала практически сразу, как только увидела тебя сразу после переноса. Ты ведь здесь всего месяц?

— Ну в общем да. С девятнадцатого октября. А ты сколько уже времени находишься в прошлом?

— С середины июля. Как видишь времени, чтобы адаптироваться у меня было достаточною Хорошо еще, что мы попали обратно в свои тела. Да к тому же молодые. Этакий приятный бонус. А то могло нас забросить меня в какую- ни будь сто летную бабку, а тебя в такого же деда. Это было бы не очень здорово.

— Или наоборот.

— Что наоборот?

— Тебя в деда, а меня в бабку. Или в младенца — идиота. Мы вместе посмеялись над моим таким предположением. Затем Алена продолжила:

— Вот знаешь сколько прочла книжек про попаданцев, никогда бы не подумала, что сама в конце концов окажусь в их числе. Прямо ирония судьбы какая-то. С одной стороны конечно жаль, что скорее всего никогда не увижу вновь своих детей и внуков, да и не факт, что они вообще родятся в этой реальности, а с другой стороны прожить жизнь заново и постараться избежать тех ошибок, что я наворотила в первый раз, очень заманчиво. А ты как собираешься распорядится нежданным подарком судьбы? Надеюсь у тебя отсутствуют намерения спасти СССР или совершить какую- ни будь глупость подобных масштабов?

— Ты только читала книжки про попаданцев. А я их еще и писал. Больше полутора десятков накропал.

— Подожди, так ты что писатель? Что-то я твоего имени не припомню. Я много всяких опусов про попаданцев прочла.

— Так я под псевдонимом писал. Ник Солнечный.

— А-а-а. Ну это другое дело. Знакомый псевдоним. «Выпускной вальс» и «Возвращенец» твои вещи?

— Мои. И как они тебе показались?

— А ты знаешь ничего. Особенно если учесть то, что в этом жанре писали все кому не лень и преобладала в основном жуткая халтура. Над «Выпускным вальсом» я даже всплакнула. Трогательная вещица. Вот никогда бы не подумала, что ее автор это мой старинный знакомый Виктор Анохин.

— Спасибо за комплимент.

— Да на здоровье. А у тебя на личном фронте как обстояли дела? Семья, дети. Поди уже дедушкой был?

— Вот с этим ты не угадала. Женат да, дважды был. Но детей так и не нажил. Как и внуков соответственно.

— А что так? Наверное все стервы попадались? Как та филологиня? Вот не помню как ее звали. Если вообще знала.

— Далась тебе эта филологиня. Лидой ее звали. Сколько лет уже прошло, а ты все забыть не можешь. Ты что Сомова ревнуешь, что -ли?

— Вот еще! Просто не могу забыть как плохо ты выглядел тогда. Кстати не хочешь навестить эту Лиду сейчас? Попробовать с ней заново. С учетом всех прежних ошибок?

— С учетом всех прежних ошибок я предпочту держаться от нее и подобных ей особ как можно дальше. Целее буду! А у тебя как с личным и семейным? Как я понял все замечательно?

— Разведена. Давно и прочно. Двое детей. Дочь и сын. Уже взрослые. Двое прекрасных внуков. Больше всего жаль, что я не могу увидеть именно их. Здесь они как ты понимаешь отсутствуют даже в виде проекта. Впрочем и вряд ли появятся. Потому, что разыскивать их будущего деда и повторно выходить за него замуж я стремлюсь примерно так же, как и ты к повторным отношениям с этой своей Лидой.

— Из какого года ты все-таки перенеслась сюда? И при каких обстоятельствах? Я например из 2025. Лежал в больнице по поводу гипертонического криза, лег подремать после обеда, а очнулся утром девятнадцатого октября, в общаге, на своей койке.

— Ясно, понятно. А я из 2024. Ехала на машине, последнее, что помню, это была фура выехавшая на встречку. И бац! Я у себя дома в постели, а на календаре четырнадцатое июля этого года. Хорошо, что как ярая поклонница жанра про «попаданцев» была в общем-то морально готова к подобного рода переносу. Представляешь там иногда даже мечтала о чем-то подобном. Но в конечном итоге все это помогло моей адаптации в новых- старых условиях. Хотя и не скажу, что все прошло совсем просто. Но к счастью наблюдать меня в этот период могли пожалуй только мои предки. Даже Потоцкой поблизости не было. Укатила на юг залечивать очередную сердечную рану. А у тебя как все прошло?

— Ты знаешь в принципе, все более или менее. Тем более я тоже как ты говоришь морально подготовлен был не хуже. Сориентировался быстро. А сейчас уже вроде и совсем привык. Думаю никто, ничего особенного не заметил.

— Не знаю как кто, а я сразу заметила, что с тобой, что -то не то. Прямо в самый первый день. А дальше я только убеждалась в правильности своих наблюдений и выводов. А то, что произошло в аллее и после нее это уже были так, последние штрихи.-А что не то?

— Ну не знаю. Какой-то ты не такой стал. Причем очень резко. Очень взрослый, даже старый. Все у тебя изменилось. И повадки и жесты. Как-то иначе держать себя стал. Словечки стали проскакивать не из этого времени. Но это в первые дни было заметно. Сейчас уже не так. Я сразу неладное заподозрила. Не могла только решить ты это или не ты. А вдруг в твое тело кто-то другой подселился? Может быть и такое возможно. Мы же про это «попаданчество» ничего не знаем. Думали, что это так — фантазия, а на деле все это оказалось реальностью. Так, что тут по моему разные варианты возможны. Правда в аллее я все — таки окончательно убедилась, что это ты, Виктор Анохин собственной персоной. Кроме тебя никто спасать Вику Потоцкую не стал бы. Хотя бы потому, что не знал всех подробностей ее убийства. Я их только тебе рассказывала. Да и нравилась она тогда тебе. Как впрочем и ты Вике. Так, что с твоей стороны этот поступок вполне логичным был.