Вторая пара опять завершилась у нас на пятнадцать минут раньше обычного. Читавший лекцию профессор Беляев был явно не здоров, выглядел не важно и дожидаясь звонка на большую перемену отпустил нас пораньше попросив только «не шуметь и вести себя прилично». Воспользовавшись ситуацией я подошел к Потоцкой и предложил ей совместный поход в столовую. Она согласилась и мы вместе (сопровождаемые прямо-таки, буравящим нам спину, свирепым взглядом Сомовой) вышли в коридор.

В коридоре оглянувшись назад я сказал Вике:

— Вероника, слушай, а давай прибавим скорости и попытаемся оторваться от Сомовой. А то мне от ее взгляда как-то не по себе становится!

Потоцкая тихо прыснула.

— Давай. Мне честно говоря самой от ее взгляда скоро дурно будет. Что-то с Аленкой не то происходит. Может ей влюбится пора? Хоть в кого-ни будь. А давай в столовку не пойдем! Пойдем в кафе. Тут идти то всего двести метров.

Сказано, сделано. Мы спустились в гардероб, быстро оделись и выбежали на улицу.

Пока мы шли к кафе я предложил Вике сходить куда-ни будь вечером в среду. Часов так в пять, к примеру. Благо в это день у нас было всего три пары.

— В среду?-переспросила меня Вика,- нет в среду наверное не выйдет. Я могу не успеть к пяти. Понимаешь в среду мне надо навестить бабушку. Она плохо себя чувствует. А сколько я пробуду у нее я не знаю. Извини Витя, но в среду наверное не выйдет. Давай в четверг! Вот в четверг я буду весь вечер свободна. Договорились? Ты только не обижайся ладно.

— Что ты какие могут быть обиды,- нарочито бодрым голосом сказал я,- бабушка это святое. В четверг так в четверг.

Сказать то я сказал, а внутри у меня все как-то оборвалось. Значит только силовой вариант. Со всеми вытекающими. И сказать Вике ничего нельзя. Не поверит. И значит надо приложить максимум усилий, чтобы в четверг вечером она была живой и по возможности здоровой. А не лежала в виде окоченевшего трупа на столе в морге.

Мы пообедали, мило поболтали и к концу большой перемены вернулись в институт.

Во вторник я еще раз съездил в ту аллею, проведя так сказать заключительную рекогносцировку.

В среду ровно в пять я вышел из общежития с сумкой в которой лежала моя самодельная дубинка. Кастет я предусмотрительно засунул во внутренний карман куртки.

При выходе мне с большим трудом удалось отвязаться от Сереги который зачем-то непременно хотел увязаться за мной.

Выйдя на улицу я увидел, что слава Богу дождь моросивший с самого утра наконец то прекратился. У меня появилась надежда, что я по крайней мере не вымокну в процессе ожидания.

До места назначения удалось добраться быстро. Не теряя времени я занял уже облюбованное место из которого было так удобно скрытно наблюдать происходящее на аллее.

Время шло. Быстро темнело. Движение людей по аллее было минимальным. Засветил тусклым светом фонарь вдали. Другой фонарь расположенный совсем рядом с тем местом где прятался я, мигнул пару раз и так не решился загореться. Участок аллеи где по моим предположениям должно было состоятся нападение на Вику окутывала густеющая тьма.

Вдруг я услышал чьи-то шаги. Какой-то человек шел по аллее. Вот он поравнялся с фонарем и остановился почти под ним. Я разглядел тонкую явно женскую фигуру. Это была девушка или молодая женщина, у которой на плече болталась спортивная сумка. По очертаниям силуэта я понял, что это явно не Потоцкая.

Девушка постояла еще немного близ фонаря, сделала шаг в сторону и ее лицо попало в круг света отбрасываемого фонарем. И я сразу узнал ее. Это была Алена Сомова.

Сказать, что я был удивлен узнав Алену значит не сказать ничего. Я был даже не удивлен, я был потрясен. О том, что она может появится здесь, в этой аллее, буквально за считанные минуты до того, как оборвется жизнь ее подруги Виктории Потоцкой, я не мог предположить даже в самых смелых своих фантазиях.

Я буквально впился взглядом в Сомову которая постояв под фонарем, отошла затем в сторону, прошла немного вперед и нырнула в кустарник с противоположной от меня стороны. Потоптавшись и пошуршав в нем она затихла. Я понял,что она так же как и я заняла видимо заранее облюбованное место для наблюдения за участком аллеи где уже совсем скоро должна была умереть Потоцкая.

— Вот это номер!-чуть было не произнес вслух я,- Вот это номер! Интересно девки пляшут! По четыре сразу в ряд! Это, что же получается! Алена Сомова убийца своей давней подруги? А за что она ее убила? Черт его знает за что. Может парня какого- ни будь не поделили, может еще что. Кто знает. Что у этих баб может быть в голове! Правильно, Вика ведь говорила мне, что Алена здорово изменилась за последнее время. Мол она ее даже не узнает. И даже стала опасаться. Сказано было вроде как в шутку, но в каждой шутке есть доля шутки как известно. На то они и правда. А так то в принципе все сходится. Очень может быть. Алена подождала подругу. Выскочила из кустов, Вика конечно здорово удивится, но не испугается. В любом случае Сомова может подойти к ней вплотную, а дальше дело техники. Удар по голове, Вика падает без чувств, а оттащить ее в кусты и там быстро задушить сможет даже слабая девушка. Хотя стоп. Да не хрена Сомова не слабая.- тут я вспомнил, что в дни моей первой молодости на институтских занятиях по физкультуре Алена производила впечатление вполне себе спортивной девушки. И вроде она даже чем-то таким занималась в школьные годы. То ли самбо, то ли дзюдо-до. Ну тогда, при таком раскладе у Потоцкой действительно нет шансов уцелеть. Алена все рассчитала правильно. А в сумке у ней наверняка, что-то вроде дубинки или подобного. Надо же чем-то врезать по голове несчастной доверчивой Вике. И понятно теперь почему тогда, сорок лет назад не смотря на все усилия так и не нашли убийцу Вики. Хотя Потоцкий- старший землю носом рыл. Но он то наверняка искал душегуба среди мужиков, и подумать не мог, что его единственную дочь лишила жизни ее давняя подруга, с которой у нее не было никаких видимых конфликтов. Из-за отсутствия видимого мотива никто и не будет подозревать Сомову. Наоборот ей еще и посочувствуют. Как же потеряла лучшую подругу! Неужели Алена в самом деле задумала убийство? А если это так, то как же она жила потом все эти годы после содеянного? Чудовищно!

Я продолжал во все глаза следить за тем местом куда спряталась Сомова. Моя уверенность в том, что я наконец увидел настоящего убийцу Вики Потоцкой крепла с каждой секундой. Пожалуй, лишь где-то в самой глубине моей души ощущалось какое-то глухое и быстро слабеющее сопротивление этой уверенности.

Между тем погода опять начала стремительно портится. Дождь который опять начал моросить когда я только зашел на эту аллею, постепенно усиливался, и я, чтобы не промокнуть вынужден был надеть капюшон куртки. Одну руку с надетым на нее кастетом я держал в кармане, а вторая была снаружи и ей я сжимал свою импровизированную дубинку.

За все время моего наблюдения по аллее прошло всего несколько человек (Сомова естественно в их число не входила). Пара каких-то работяг судя по их внешнему виду, парень с девушкой под цветным зонтом и наконец еще один парень с глубоко нахлобученным на голову капюшоном, который быстрой рысью промчался мимо меня, а затем свернул на тропинку, возле которой тогда сорок лет назад нашли труп Вики Потоцкой. И вновь наступила тишина, и безлюдье, прерываемая лишь шорохом качающихся под напором порывов ветра веток.

Наконец я услышал доносящийся издали цокот каблучков, а затем разглядел приближающуюся женскую фигуру. Машинально я посмотрел на часы, стрелки показывали почти половину седьмого, следовательно я провел в этой моей засаде уже минут сорок. Тут вдруг налетел особенно сильный порыв ветра и на голову мне посыпался сверху целый водопад дождевых капель.

Женская фигура тем временем поравнялась с единственным тускло горевшим фонарем и у меня уже не оставалось никаких сомнений в том, что по аллее идет Потоцкая. Вика прошла мимо фонаря, поравнялась с тем местом где пряталась ее подруга, прошла его. Затем прошла мимо меня. Ничего не происходило. Сомова не подавала никаких признаков жизни,а я буквально затаил дыхание, боясь шевельнутся, мой рот пересох от волнения, а в ушах грохотали удары сердца.