— А почему ты не любишь свое имя? И хочешь, чтобы тебя называли Вероникой?

— Ну вообще -то Виктория и Вероника это одно и тоже имя. Только одно на латыни, а другое на греческом. А не люблю потому что какое-то оно фруктовое, что ли. Вика — клубника. Не нравится мне это! А крестили меня все равно под именем Вероника. Так, что Вероника я и есть.

— Ты про свое крещение лучше бы помалкивала. А то знаешь как прилететь может. Еще и твоим родителям достанется. Не боишься?

— А!, — Вика на мой взгляд довольно легкомысленно махнула рукой,- не боюсь. Не они же меня крестили. Меня бабушка крестила. Мамина мама. А она уже старенькая и ей ничего за это не будет.

— Судя по твоей фамилии ты у нас польских кровей?

— Дедушка по папиной линии поляк. Да и то вроде только наполовину. Так, что польских кровей во мне всего ничего. По сути одна фамилия только.

В кафе Вика взяла себе порцию мороженного посыпанного шоколадной крошкой, я же ограничился молочным коктейлем.

— Вот, что Вероника, -сказал я ей, распробовав коктейль,- у меня есть серьезный разговор к тебе.

Вика вопросительно посмотрела на меня, а я в свою очередь продолжил:

— Видишь ли некоторое время тому назад, я имел не самый приятный разговор с твоим отцом. Подполковником милиции Потоцким. Это случилось вскоре после того происшествия с тобой. Так вот твой отец открытым текстом обвинил меня в том, что я организовал нападение на тебя, с целью снискать твою симпатию к себе, после того как выступлю в роли твоего спасителя из рук хулигана. Причем твой отец прямо сказал мне, что эту версию озвучила ему именно ты. Это правда?

— Я уже поправила папу,- сказала мне на это Потоцкая,- просто когда все это случилось я ужасно перепугалась. Ну и сказала папе первое, что пришло мне в голову. Я сама была очень удивлена твоим появлением там в аллее. Еще раз хочу поблагодарить тебя за то, что ты отбил меня от этого злодея. Честно говоря я до сих пор боюсь его. Он же не пойман! Мне постоянно кажется, что-то кто-то за мной следит. А папа больше не побеспокоит тебя. Будь уверен!

— Подожди, подожди, а с чего ты решила, что там в этой аллее был именно я?

— Ну как, я же тебя узнала!

— Постой. Это был я, или некто просто похожий на меня? Сколько ты видела этого человека? Секунду, две? И как понимаю в почти полной темноте? Да еще в состоянии сильного испуга? Ты кстати разглядела лицо нападавшего?

— Нет. У него вместо лица было какое-то пятно. Я ничего не успела заметить.

— В-о-о-т! А ты столкнулась с этим «хулиганом» как я понял практически лицом к лицу. И все равно ничего не запомнила и вряд ли при случае сможешь его опознать. По крайней мере уверенно. А сколько ты видела своего неожиданного защитника и спасителя? И как? И в каком состоянии? Может быть ты видела не меня, а кого-то просто очень похожего на меня? А если бы ты с ним столкнулась при дневном освещении, то вполне могло выяснится, что мы не очень то и похожи. Как по твоему может такое быть?

Вика помолчала, подумала, а потом ответила мне, но уже без прежней уверенности в голосе:

— Ну не знаю. Возможно в чем-то ты и прав. Но я все равно и сейчас уверена в своей правоте. Пусть не на все сто, но скажем на семьдесят процентов совершенно точно. Мне только до сих пор не понятно, почему ты отказываешься признаться в том, что помог мне тогда в аллее?

— Хорошо. Как видишь одно твое убеждение, которое казалось тебе совсем неколебимым, я все таки хотя и немного, но смог поколебать. Тогда идем дальше,- я прервался, чтобы сделать глоток коктейля. Посмотрев затем на притихшую Потоцкую я продолжил:

— Смотри сюда. Для того, чтобы оказать тебе действенную и, что самое главное своевременную помощь в ситуации с нападением на тебя, я должен был знать об этом прошествии, заранее, как минимум за несколько часов до его начала. Ты согласна с этим?

— Н-е- е- знаю. Наверное.

— Хорошо. Но если это так, а это должно быть так, а не иначе, то где в таком случае, я мог добыть информацию о готовящемся на тебя нападении?

Вика в ответ не произнесла ни слова. Я подождал ее ответа, не дождался и продолжил:

— Я мог узнать обо всем этом, если бы был знаком с этим хулиганом решившим напасть на тебя, причем он должен был рассказать мне об этом своем намерении заранее. И я зная об этом, не предупредил ни тебя, ни твоего отца, а решил вступить в силовое единоборство с непонятными целями. Вернее цели эти могут быть очень даже понятны. Если предположить, что я специально нанял какого-то гопника, чтобы он напал на тебя. Какие при этом мог преследовать цели лично я? Ну скажем действительно произвести дополнительное впечатление на тебя. Или организовав это нападение попытаться запугать и тебя и твоих родителей для достижения каких -то своих видимо корыстных целей. Так или не так? Поскольку Вика продолжала молчать, то я не прерывал свою речь:

— Вариант с запугиванием я отметаю сразу. Надеюсь, что ты тоже. Ради каких таких целей я рисковал связаться с целым подполковником МВД, который защищая свою семью не оставил бы от меня и мокрого места? Вариант с «понравится» кажется более достоверным, тем более, что его ты озвучила лично своему отцу, после чего я имел с ним не самый приятный разговор. Но если вдуматься, то этот вариант не менее, если не более абсурден чем первый. Во- первых, зачем мне было предпринимать такую рискованную акцию, если учесть, что ты и без того явно с симпатией относишься ко мне? Чтобы ее стало еще больше? Но поверь мне я стараюсь заслужить большую симпатию у девушек и женщин совсем другими методами. Во- вторых, как и в первом варианте, я неизбежно настраивал против себя твоих родителей, а в особенности отца. Скажи зачем мне это надо? Разве я похож на законченного идиота?

— Нет,- Вика замотала головой,- нет Виктор. Я никогда не считала тебя идиотом!

— Спасибо хоть на этом. Но возвращаясь к нашим баранам, тебе не кажется, что в этом случае, если ты права, то мое поведение напрочь лишено любой логики. Оно мало того, что совершенно не логично, оно не сулит мне ничего хорошего, причем во всех аспектах. Видимо поэтому твой отец и не рассматривал твою версию объяснения моего поведения и провел разговор со мной больше для очистки совести. Правда потом ко мне пожаловал твой жених.

— Кто? Что? Какой такой жених? Ты что шутишь? У меня нет никакого жениха!- сказала Вика с совершенно потрясенным видом.

— Ну не знаю. Он представился мне именно так. Заявился ко мне в общежитие и долго пугал меня, обещал посадить, причем надолго, если я не отстану от тебя и все такое прочее. Знаешь подобные беседы и встречи как-то совсем не вдохновляют меня.

— Да кто это был такой? Как его зовут? Как он хотя бы выглядел?

— Молодой. Имени своего не назвал. Представился лейтенантом Дружининым. Видимо служит с твоим отцом.

Вика молчала с потрясенным видом. Она старательно хмурила брови потом рассмеявшись сказала:

— Такой нескладный, чуть постарше тебя, зовут Костей. Он?

— Видимо он. Хотя имени не назвал.

— Не волнуйся. Он никакой не жених мне. Сказать честно я его едва знаю. Видела несколько раз когда заходила на работу к папе, да пару раз встретила на улице. Он пытался поговорить со мной, но у него ничего не вышло. Так мямлит, что-то, краснеет постоянно. По моему он боится нас девочек. Ну какой же он жених? А он сильно угрожал тебе? Хорошо, я скажу об этом папе, он накажет его и больше никто не будет тебя беспокоить.

— Ну это уже твои личные заботы,- продолжил я,- меня они мало касаются. Сама разбирайся с этим Дружининым. Главное не это. Главное то, что из всего вышесказанного мною, следует только один вывод. Тогда в парке ты обозналась. Это был не я. Возможно кто-то похожий на меня и даже очень, но не я. И я понимаю тебя. Ты испытала сильный стресс и немудрено было так ошибиться. Лучше не настаивать на этой своей ошибке дальше. Поверь это никому не нужно, ни мне, ни тебе. А исходя из этого, рассмотрев все обстоятельства я предлагаю остаться нам, как говорят на загнивающем Западе в френд зоне.