Подобные истории снимали регулярно по госзаказу, чтобы лишний раз напомнить и простым людям, и одаренным о том, что мы все вместе и заодно. Получалось когда как. Это можно было сказать и о художественной ценности таких фильмов, и о том, насколько успешно они транслировали в массы свой посыл.

Судя по количеству молодежи, сегодняшняя премьера была довольно громкой, хотя я о ней ничего не слышал. В кинотеатр, расположенный на пятом этаже торгового центра, людей набилось столько, что яблоку было негде упасть. Благо, Захар прислал мне электронный билет, и не пришлось стоять в очереди на кассе.

Нужное мне место оказалось примерно в середине зрительного зала, аккурат рядом с Захаром, который мало того, что коротко подстригся, отрастил щетину и напялил очки, так еще и оделся абсолютно не в своем стиле – слишком уж свободно и не официально.

– Агент ноль пять? – криво усмехнулся я, усаживаясь рядом. – Раз уж в кино пригласил, мог бы и попкорна прикупить.

Захар поглядел на меня поверх очков с осуждением. Возможно, я нарушил какую‑то выдуманную им легенду, но своей вины в этом не видел.

– Ты мне сценарий‑то не прислал, так что извиняй.

– Нормально все, – выдохнул мой боевой товарищ. – Просто не думал, что ты так придешь.

– Так, это как? – я оглядел свою одежду, потом перевел взгляд на Захара. – Не нравится мой стиль?

– Забей, – друг поморщился, обозначая свое нежелание продолжать эту тему.

– Нет, погоди, ты сам‑то вон как замаскировался. Мне тоже следовало?

– Не знаю. Я сейчас ни в чем не уверен: пасут меня или нет, «слушают» ли телефон… Хрен его знает. А одежда – это не маскировка, – выдохнул Захара. – Я когда переезжал в отель, не взял с собой почти ничего, а в магазинах поблизости ничего путного нет, так что пришлось выбирать из того, что было.

– Стриг себя ты тоже сам?

– А куда деваться? – друг провел ладонью по коротким волосам. – Мой парикмахер на другом конце города, а к кому попало я идти не хочу.

– Итить, ты сложный мужик, – мне оставалось лишь покачать головой.

– Уж какой есть, – Захар покосился на огромный экран, где как раз начиналась привычная перед премьерами цепочка трейлеров других готовящихся к выходу фильмов.

Сейчас на экране немецкая овчарка резвилась на одуванчиковом поле вместе с забавным медвежонком. И вроде живописная картина, но неприятная, хоть стреляйся. Оба зверя были нарисованы пусть и реалистично, но с помощью компьютерной графики. Именно поэтому мне больше нравились старые фильмы, где животные пусть и не идеально отыгрывали свои роли, но были живыми, настоящими.

– Почему мы тут пересекаемся? – я оторвался от созерцания трейлера не дожидаясь, когда появится название рекламируемого фильма.

– Здесь достаточно людно, чтобы на нас не напали, и шумно, чтобы не подслушали разговор. – Пояснил мне товарищ. – Кстати, давай уже к нему и перейдем. Почитал я тут, что ты надумал. Вроде все логично. Но подумать – это одно, а найти и доказать – другое. Мы с тобой не ищейки, а цепные псы…

– Сам ты пёс, – без тени злости хмыкнул я.

– Называй, как хочешь, но суть ты, думаю, понимаешь. Нам бы того, кто может незаметно…

– Нет. – Сразу заявил я, моментально поняв, к чему клонит Захар. – Никого из агентства больше втягивать не буду.

СОБРовец почесал коротко остриженную голову.

– Дело, конечно, твое. – С досадой произнес он, явно рассчитывая на иной расклад. – Но сам понимаешь: мы вдвоем можем не потянуть, а дело такое, что всех коснуться может. Так что, хочешь не хочешь, но все втянутся рано или поздно.

– Так давай все официально проведем. – Предложил я.

– Делу хода не дадут, – возразил приятель. – Кто бы это не затеял, у него везде подвязки имеются. Помяни мое слово: тебя снова закроют, а меня минимум со службы выпрут. Нам оно надо?

– Не надо.

– Вот и я так думаю.

Мы оба помолчали наблюдая, как на экране кривляется очередной потомок некогда великой актерской династии. К сожалению или к счастью, талант и умение играть не передавались по наследству, так что зрелище оказалось весьма жалкое и посредственное. Уж на что я не привередливый зритель, но отыгрывать радость с абсолютно невыразительными глазами дохлой рыбы и натянутой улыбкой может или полный бездарь или имбецил. Впрочем, одно другому не мешает.

– Смотрю такое и все больше понимаю тех, кто переходит на анимацию, – с сожалением протянул Захар. – Какое же это все дерьмо.

– И, прошу заметить, ты меня на него притащил. Я бы лучше с кем‑нибудь еще раз в туалете подрался, чем смотреть вот это, – я указал пальцем на экран, где теперь переодетый в женщину старик‑актер пытался тщетно сыграть похоть, глядя на молодых студенток, у которых он, видимо, работал вахтершей в общежитии. – Кто блин это снимает?

– Кто это смотрит? – в тон мне произнес Захар, после чего мы взглянули друг на друга.

– Мы не считаемся, – заметил я. – Мы тут по делу. Другие, может, тоже не пойдут.

– Блин, надо заценить этот фильмец! – тут же донеслось откуда‑то спереди.

– Некоторые пациенты безнадежны, – вздохнул я и переключился на прежнюю тему. – Тебе что‑нибудь удалось узнать?

– Нарыл кое‑что про «Вторую смену». Это довольно крупная банда, которая разделяется на две поменьше. Одни занимаются официальным и почти официальным бизнесом, а другие всякой чернухой. Чтобы перейти из низших в высшие нужно доказать свою полезность.

Я кивнул.

– Делать грязную работу.

– Ага. Кто отличается – получает повышение, кто лажает – отправляется на тот свет.

Мне тут же вспомнился рассказ Яны о том, что сделали с попытавшимися прессануть меня неудачниками. Да уж, сурово ребята работают.

Между тем Захар продолжил:

– Доказать связь мокрушников и их паханов никто не может. Хвосты они подчищают умело, да и на лапу регулярно дают, кому надо. Там не прикопаться.

В этом у меня сомнения не было, иначе банда просто перестала бы существовать. «Вторая смена» же цвела и пахла. Пахла, конечно, дерьмом, но такова суровая реальность. А еще эта банда, судя по всему, планировала расширить зону влияния и подмять под себя Чертаново, а потом, может, и какие‑то другие районы.

Правильно прочитав мой мрачный и задумчивый взгляд, Захар покачал головой:

– В открытую к ним лучше не лезть – задавят числом.

– Тогда какие варианты?

– Самые херовые, – безжалостно заявил Захар. – Можно попробовать убрать тех, кто у руля и рассчитывать на то, что остальные вцепятся друг другу в глотки в борьбе за власть.

– Радикально, – я понимал, что суровые времена требуют суровых решений, и покончить с произволом, не пролив и капли крови, не получится. И хорошо еще, если кровь будет только вражеской. – Но геморно и не эффективно. Ну вальнем одних уродов – там другие подтянутся. Нас на всех не хватит.

– Согласен. Поэтому есть еще вариант.

Я вопросительно взглянул на товарища.

– Нужно узнать, кто из шишек их крышует и уже от этого плясать.

– Разумно. – Одобрил я. – Но как это сделать? Наверняка паскуда шифруется.

– Поэтому я и хотел, чтобы твоя невидимая подруга нам помогла. Да и остальные тоже пригодятся. Тот шустрый тип, например, может…

– У того шустрого типа УДО, как и у меня, – напомнил я Захару. – Бегает он быстро, но один раз не туда наступит и поедет в места не столь отдаленные. Другие ребята в агентстве тоже под пристальным наблюдением. Не могу я их просить так рисковать.

– Но сам‑то рискуешь.

– Это другой разговор. Своей жизнью я сам распоряжаюсь.

– А ты подумал, сколько жизней могут загубить эти бандиты и та дрянь, которую они впаривают слабым одаренным?

– Подумал! – огрызнулся я, и тут же понизил голос. – Поэтому мы здесь с тобой сейчас и разговариваем. Если ты пацанов из отряда впутывать не хочешь, то почему я должен?

– Потому что… – Захар осекся.

Пусть в кинотеатре и приглушили свет, но по глазам бывшего сослуживца я понял, что он хотел сказать, но не сказал. Он считал моих новых друзей людьми второго сорта. Теми, кого не жалко.