Крыть пацанам было нечем. Оба молчали и виновато таращились в пол.

– Вставайте и быстро в машину, – скомандовал я. – Ходить‑то можете?

– Можем, – Петя встал и помог подняться другу. – Это не Митя виноват, а я. Я хотел к Черепам, а он за мной увязался.

– Нахрена тебе к Черепам?

– Да потому что куча нормисов терпеть не может фриков! – выпалил Петя. На его заплывших глазах выступили слезы обиды, кулаки сжались. – Людьми нас не считают. За спиной стебут. А если категория четвертая или пятая и дар хреновый, так прямо в лицо ржут. Заеб*ло. Заеб*ло! Я хочу хоть где‑то своим себя почувствовать! – Выговорившись, Петя тяжело задышал и уставился на меня.

– Ты ищешь друзей не в том месте, – как можно спокойнее ответил я. – Друзья не избивают тех, кто хочет с ними тусоваться. У тебя же есть как минимум один хороший друг. И он сейчас рядом с тобой. Из‑за тебя вписался в это дерьмо, а такое дорогого стоит.

Петя вздрогнул, Митя шмыгнул разбитым носом, а я вздохнул и покачал головой.

– Давайте шустрее. Надо отсюда валить, а то мало ли.

Пока они собирались и хромали, я успел вернуться коридор и осмотреться – от новоявленных бандитов и след простыл. Даже тот, которого придавило дверью умудрился свалить. Наверное, именно он даром глушил выходящие из подвала звуки. Или она? Черт их разберет.

Я не особо надеялся на то, что шпана усвоит урок, поэтому решил преподать еще один. Отправив Петю и его друга к машине, я выжег в подвале все, что смог, оставив лишь обугленные стены. Снова пришлось активно использовать дар, особенно чтобы потом унять пламя. Но результат того стоил.

– Сдать бы вас полиции, – сообщил я разместившимся на заднем сидении ребятам, садясь в машину. – А то… это что? – мой взгляд замер на лежащем на моем месте пушистом комочке.

«Комочек» поднял на меня внимательные темные глазки и приветливо завилял хвостом.

– Это называется щенок, – сообщила мне невозмутимая Яна. – В заброшке нашла.

– Так вот чем ты занималась вместо того, чтобы мне помочь, – я аккуратно поднял щенка, который отчаянно пытался лизнуть меня в нос. Усевшись, я положил пушистого на колени, чтобы скрыть их дрожь от переутомления. – А если бы меня убили?

– Я в тебе не сомневалась, – Тень изобразила холодную улыбку.

– Ого, ты че, флиртуешь? – изумился Петя.

– Хлеборезку завали, – посоветовала ему Яна. – Иначе не домой к бабушке поедешь, а в обезьянник.

– Не имеете права! – попробовал встрять Митя.

– Имеем, – прервала его Яна.

– У нас теперь особые полномочия, почти как у полицейских, – пояснил я. – Так что вполне можем вас задержать. Кстати, я же обещал не дать вам спуску, если еще раз где‑то засветитесь.

Пацаны беспомощно переглянулись.

– Не надо, дядя, – попросил змееглазый. – Нам сегодня и так досталось.

– Мало досталось, – посетовала Яна. – Можно и добавить. – Она посмотрела на меня, но я лишь махнул рукой.

– Позвони Зинаиде Валерьевне. Скажи, что сейчас привезем оболтусов.

– У меня другой адрес, – затараторил Митя.

– Мы тебе что, такси? – я повернул голову и посмотрел ему в глаза.

– Простите, – стушевался парень.

Я посмотрел из‑под бровей сначала на него, а потом и на Петю.

– Поблагодари свою бабушку. Я не хочу ее расстраивать, поэтому вас не сдам. Но теперь это точно в самый последний раз. Вы исчерпали мой лимит доброты. Хотя… Скажите честно – использовали «Благодать»?

Петя тут же замотал головой. Митя поступил также.

– Я вообще не одаренный, – сказал он, после чего зашипел и схватился за бок.

– Давай их сначала к Айболиту доставим, – предложил я напарнице.

Тень погладила щенка, после чего кивнула и повезла нас домой.

Айболит абсолютно не обрадовался, когда его разбудили среди ночи и подсунули двух пациентов. Уж не знаю, сыграла ли тут клятва Гиппократа или нечто иное, но не слишком‑то добрый доктор все же осмотрел Петю и Митю, оказал им помощь, а потом весьма невежливо попросил удалиться.

– Валите отсюда. – Сказал он смущенным ребятам.

– Можно и поуважительнее, – попробовал вякнуть змееглазый.

Айболит окинул его оценивающим взглядом и неприятно улыбнулся.

– Конечно, парень. Извини. Сейчас исправлюсь. Вали на хер отсюда, пожалуйста, спасибо.

– Пошли, – Яна вывела опешивших ребят.

Не успели пациенты выйти, как я подсунул доктору найденного Тенью щенка.

– Издеваешься? – кратко спросил одаренный таким тоном, словно вот‑вот взорвется от злости.

– Айболит был ветеринаром, – меня гнев доктора абсолютно не пугал. – Всех излечит, исцелит, добрый доктор Айболит. Помнишь?

– Я не ветеринар! – док даже попытался привстать с кресла, но это у него не особо получилось.

– Ладно, шучу, – успокоил я собеседника. – Мне просто нужно узнать, обычная ли это собака или нет.

Айболит с неприязнью посмотрел на щенка, которого я так и держал на вытянутых руках. Животинка гавкнула, вильнула хвостом и попробовала лизнуть одаренного в нос. Тот отшатнулся от нее, как от огня, и поспешил протереть лицо влажной салфеткой.

– Это грязная, блохастая, совершенно невоспитанная и нормальная собака, которую ты абсолютно зря притащил в мой кабинет!

– Уверен? – я с сомнением поглядел на пса. – Там, где мы его подобрали, тусовался один пацан, который мог сознание в голубей переливать, типа как наш Котов.

– Если он здесь нагадит, будешь мне должен. – Закатив глаза и обреченно вздохнув, Айболит вытянул руку и коснулся живота щенка. При этом док скорчил такую физиономию, будто шарился пальцами в отхожей яме.

– Лицо попроще сделай, ты его пугаешь.

– Он меня тоже, – выдохнул Айболит и с облегчением убрал руку. – В нем нет ни следа чужого сознания. Просто пес. И я буду тебе безмерно благодарен, если ты уберешься из моей квартиры вместе с ним. Из‑за вас я не высплюсь.

– Переживешь, – брякнул я уже из коридора.

– Куда ж я денусь‑то? – вздохнул Айболит. – Подожди, – окликнул он меня уже в дверях. – Пацанам скажи, что если будут жалобы, пусть дадут знать. Ну и через недельку им лучше мне показаться еще разок.

– А ты их не съешь?

– Пошел ты, – устало улыбнулся док.

– Уже ухожу, – я помахал ему свободной рукой и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

Мы с Яной отвезли ребят к бабушке Пети, послушали ее причитания, вежливо отказались от денежного вознаграждения и чая, после чего поспешили обратно в машину, сославшись на срочный вызов.

Разумеется, никакого вызова не было.

К моему удивлению Яна уселась на пассажирское сидение, положила на коленки задремавшего щенка и принялась массировать виски. Судя по всему, эмоции побитых пацанов и переживающей Зинаиды Валерьевны дались ей очень тяжело.

– Давай я тебя домой отвезу. Ночь вроде тихая, справлюсь один.

– Все должно было быть не так, – тихо простонала Яна, прикрывая глаза и поджимая губы. – Совсем не так.

Мне оставалось лишь догадываться, какие планы строила девушка и чего она ожидала от этого дежурства, а может и от своей жизни в целом. В любом случае, сейчас ей требовались тишина и покой.

– Что поделать, – философски рассудил я и повез Яну вместе с ее новым мохнатым другом домой.

Зиминой я говорить ничего не стал. Просто высадил Тень у подъезда и поехал дальше колесить по ночным дождливым улицам Чертаново. Остановился рядом с киоском, где продавали шаурму и сыграл в лотерею: как и у любой уличной еды, у этой имелся пятидесятипроцентный шанс обеспечить мне пищевое отравление или несварение. Но риск того стоил – шаурма оказалась на удивление вкусной, в меру сочной и острой. Дешевый кофе, конечно, немного подпортил общее впечатление, но смог хоть как‑то меня взбодрить, а то из‑за погоды уже начинало клонить в сон. Еще и едва восстановившийся дар в заброшке пришлось использовать. А ведь это аукнется утром…

Я вернулся в машину с непонятным желанием работать. Точнее не просто работать, а спешить на вызов. Подобное стремление с одной стороны было похвальным, но с другой и неправильным, ведь чтобы вызов поступил, должно случиться нечто плохое.