— Да, — спокойно сказал Орвин. — И чем быстрее вы перестанете злиться на уже совершённое, тем больше шансов, что не позволите им использовать его дальше.

Рейнар резко вдохнул.

Драконья сила дрогнула в воздухе — не вспышкой, не угрозой, а тяжёлым внутренним жаром, сдержанным почти у самой кожи. Элиана почувствовала его, хотя стояла в нескольких шагах. Когда-то эта сила казалась ей защитой. Теперь она напоминала, как опасно доверять тому, кто может разрушать, даже если хочет спасти.

— Вальден должен ответить, — сказал Рейнар.

— Ответит, если мы докажем связь, — сказала Элиана.

— Подписи достаточно.

— Нет. Подпись доказывает, что он заверял оба протокола. Она не доказывает, что он подделал голосовой оттиск, связал Селесту с твоим браком и готовил доступ к родовой печати.

— Ты снова защищаешь закон, который только что пытался тебя уничтожить?

— Нет. Я защищаю дело от твоего гнева.

Рейнар замолчал.

Элиана сама удивилась, как ровно произнесла это. Без дрожи. Без желания задеть. Просто сказала правду.

Он смотрел на неё, и в его взгляде медленно гасла первая ярость. На её месте появлялось другое — тяжёлое, взрослое, неприятное ему самому.

— Что нужно? — спросил он.

Не «что прикажешь». Не «что ты хочешь». Именно так: что нужно.

Элиана взяла лист с подписью Вальдена и положила рядом с оттиском из книги угасаний.

— Нужно найти источник голосового оттиска моего якобы отказа. Если они использовали живой оттиск нашего брака, след должен быть либо в закрытом протоколе, либо в браслете, либо в родовом хранилище Вейров.

— Браслет у нас.

— Не весь след. В браслет внесли только приманку. Исходная формула где-то ещё.

Орвин кивнул.

— Верно. Восстановить треснувший брачный знак без живой основы невозможно. Кто-то имел доступ к первичной записи вашего союза.

Рейнар сказал:

— Родовое хранилище.

— И Палата, — добавила Элиана.

Орвин сложил руки на груди.

— В Палате такие записи хранятся в верхнем брачном контуре. Доступ у Солла, ещё двух старших магистров и председателя судебного круга.

— Кто председатель? — спросила Элиана.

Орвин посмотрел на неё без удовольствия.

— Валден Вейр занимает место родового представителя при Совете брачных клятв. Не магистр, но имеет право заверять дела драконьих домов в особом порядке.

Рейнар резко повернулся к нему.

— Ты знал?

— Я знал его должность. Не то, что он использует её для подделок.

— Почему ты не сказал раньше?

— Потому что раньше у нас была подпись, которую нужно было увидеть в связке. Теперь связка есть.

Элиана провела пальцем над листом, не касаясь чернил.

Вальден.

Солл.

Селеста.

Тарн.

Дамиан.

Все имена наконец становились не рассыпанными осколками, а кругом. И в центре этого круга был её развод — не как личная трагедия, а как необходимое условие.

Её брак с Рейнаром мешал.

Живая, пусть и закрытая сверху клятва не позволяла провести Селесту к родовой печати. Значит, её нужно было убрать. Не убить, не скрыть, не отправить далеко. Законно вычеркнуть. Да ещё так, чтобы любое её сопротивление выглядело ревностью.

— Они готовили это заранее, — сказала Элиана.

Рейнар посмотрел на неё.

— Насколько заранее?

— Минимум с момента, когда ты начал получать доказательства моего якобы отказа. Возможно, раньше. Селесту нельзя было привести за один день. Её совместимость проверяли три дня назад. Тарн подготовил снятие доступа до церемонии. Мой браслет восстановили после разрыва, но живую основу могли взять только до него. Значит, кто-то заранее знал, как именно меня выведут из круга.

Рейнар отвернулся.

Не потому, что не хотел слушать.

Потому что слушать было невыносимо.

— Вальден убеждал меня, что промедление опасно, — сказал он после паузы. — Говорил, что если закрыть дело быстро, ты сохранишь часть достоинства. Что если начнутся долгие разбирательства, род будет вынужден вынести в протокол причины твоего отказа.

— Каких причин?

— Он намекал, что ты пыталась получить доступ к родовым обязательствам Вейров через брачную печать.

Элиана медленно поднялась.

— Что?

— Мне показали запись, где твой знак был рядом с закрытым контуром старшей линии.

— Я никогда не имела доступа к старшей линии.

— Теперь я знаю.

— Нет, Рейнар. Ты не просто теперь знаешь. Ты тогда должен был знать. Потому что если бы я действительно пыталась войти в закрытый контур старшей линии, брачная печать отозвалась бы на тебе. Ты бы почувствовал.

Он побледнел.

Вот теперь удар попал глубже.

Не в чувство вины перед ней. В его собственную память о клятве. О том, что он знал, но позволил убедить себя не смотреть.

— Я почувствовал, — сказал он тихо.

Элиана застыла.

— Когда?

— За два дня до церемонии. Короткий холод в брачном контуре. Вальден сказал, что это след твоего вмешательства. Солл подтвердил, что закрытый протокол уже фиксирует нарушение.

— А ты?

— А я поверил им.

Тишина.

Даже Орвин не сказал ничего.

Элиана стояла напротив Рейнара и понимала: он вспоминает сейчас не просто чужие слова. Он вспоминает все развилки, где мог остановиться. Спросить её. Вызвать независимого магистра. Проверить контур сам. Не привести Селесту в зал, пока не услышит жену.

И на каждой развилке он выбрал не её.

От этого правда не становилась легче.

Но становилась понятнее.