— Над старшей линией тоже, — закончила Элиана.

— Или старшая линия получает способ переписать часть старых обязательств так, будто всё произошло законно.

Рейнар отвернулся к окну.

За стеклом Палаты город уже жил обычным днём. Экипажи проходили по белокаменной улице, служители спешили по лестницам, где-то звонили малые печати. Снаружи ничто не говорило о том, что внутри одной комнаты рушилась не только свадьба, но и вся красивая картина родового порядка.

Элиана смотрела на спину Рейнара и впервые за эту ночь не могла понять, что в нём сильнее: гнев на Вальдена, страх за род или ненависть к самому себе.

Он повернулся не сразу.

— Вальден первым сказал мне, что твой отказ от брака уже оформлен, — произнёс он.

Элиана почувствовала, как в груди что-то коротко сжалось.

— Мой отказ?

Рейнар закрыл глаза на один миг.

— Мне показали письмо.

— Какое письмо?

Он не ответил сразу, и пауза сказала достаточно.

— В нём было написано, что ты считаешь наш брак ошибкой. Что ты не хочешь оставаться в роде Вейров, если клятва больше не даёт тебе прежнего положения. Что ты готова подтвердить аннулирование при условии, что тебе позволят уйти без публичного спора.

Элиана смотрела на него, не моргая.

Слова доходили медленно. Не потому, что были сложными. Потому что каждая фраза вскрывала новое место, где её жизнь уже успели переписать за неё.

— Ты поверил, что я могла это написать?

Рейнар побледнел.

— Мне показали твою печать.

— Мою печать сняли с писем сегодня ночью.

— До этого у неё был доступ к родовому столу.

— У кого?

Он посмотрел на лист с подписью Вальдена.

— У Селесты был временный гостевой допуск. Его оформил Вальден. Сначала для переговоров о новом союзе. Потом для сверки совместимости.

Элиана медленно села.

Не потому, что ослабла. Потому что если бы осталась стоять, могла бы сказать слишком много и слишком резко. А сейчас каждое слово должно было быть точным.

— Когда ты увидел это письмо?

— За день до церемонии.

— То есть за день до публичного развода тебе показали письмо, где я якобы уже согласилась уйти. Но ты ни разу не спросил меня напрямую.

Рейнар молчал.

Элиана кивнула сама себе.

— Конечно.

Он шагнул к ней.

— Элиана…

— Нет. Не сейчас.

— Я должен был спросить.

— Да.

— Я был уверен, что если приду к тебе, ты начнёшь отрицать из гордости. Вальден сказал, что ты уже говорила с Палатой. Солл подтвердил. Мне показали запись закрытого протокола, где стояла твоя формула отказа.

— Моей рукой?

— Голосовой оттиск.

Элиана медленно подняла глаза.

— Голосовой оттиск нельзя подделать без исходной клятвенной фразы.

Орвин тихо выдохнул.

— Можно, если у них был живой оттиск вашего брака.

Браслет.

Закрытый протокол.

Формула, вплетённая в брачный круг.

Элиана почувствовала, как всё внутри становится тихим и ледяным.

Её не просто вывели из брака. Её голос использовали, чтобы убедить Рейнара, будто она сама согласилась исчезнуть. Потом её привели в зал, поставили перед родом и заставили выглядеть женщиной, которая внезапно передумала, потому что увидела новую невесту.

Ловушка была красивой.

Многоступенчатой.

Жестокой до изящества.

И Рейнар вошёл в неё сам, потому что ему дали то, что он тогда был готов принять: удобное объяснение, где не нужно было смотреть ей в глаза и спрашивать правду.

— Кто ещё говорил с тобой? — спросила Элиана.

Голос не дрогнул.

Рейнар ответил не сразу. Видимо, вспоминал не события, а их порядок — так, как она учила себя делать этой ночью.

— Вальден сказал, что союз с Селестой укрепит позиции ветви после твоего отказа. Солл подтвердил, что закрытый протокол чист. Тарн принёс распоряжение о снятии твоего доступа — сказал, что оно согласовано с Палатой и ты не возражала.

— Тарн, — повторила Элиана.

Управляющий.

Тот, кто догнал её у нижней лестницы, чтобы уточнить адрес для вещей. Тот, кто говорил: «Вам лучше не усугублять положение». Тот, кто заранее знал, что её выведут не после спора, а по готовому порядку.

— Селеста? — спросила она.

Рейнар посмотрел в сторону.

— Она сказала, что не хочет причинять тебе боль. Что если ты решила уйти, она не станет требовать публичного признания. Она предложила провести всё тихо.

Элиана почти улыбнулась.

— Как милосердно.

— А потом Вальден настоял на родовом собрании. Сказал, что тихий развод главы ветви будет выглядеть слабостью. Что если ты потом изменишь решение, род окажется в унизительном положении.

— И ты выбрал унизить меня первым.

Он вздрогнул, будто она ударила его.

Но она не собиралась смягчать.

— Да, — сказал Рейнар.

Одно слово. Без защиты. Без попытки разделить вину на Вальдена, Солла, Селесту, Тарна и удобные документы.

Элиана хотела, чтобы это принесло удовлетворение.

Не принесло.

Рейнар отошёл от окна и резко ударил ладонью по каменному краю стола. Не так, чтобы повредить документам. Но достаточно, чтобы чернильница подпрыгнула, а старое перо покатилось к краю.

Орвин поймал его двумя пальцами.

— Лорд Вейр, если вы разобьёте стол Палаты, это не улучшит протокол.

— Я позволил им использовать мой дом.