Рейнар смотрел на лист.

Потом на осколок.

Потом на Элиану.

— Какое имя? — спросил он.

Она поняла, что он имеет в виду.

— Мы не восстановили полностью.

— Значит, доказательства нет.

— Есть часть строки.

— Какая?

Элиана не хотела отдавать ему даже это. Слишком мало доверия осталось между ними. Но если она хотела заставить его сомневаться, придётся дать ему нитку. Не всю ткань. Только нитку.

— Окончание «ан». Родовой след Крайсов.

Рейнар нахмурился.

И снова слишком быстро отвёл взгляд.

Элиана заметила.

— Ты знаешь, кто это может быть.

— Нет.

— Рейнар.

Он резко посмотрел на неё.

В этот раз в его взгляде было предупреждение другого рода. Не властное. Опасное. Словно она подошла к двери, за которой хранилось то, что он сам не хотел открывать.

— В доме Крайсов пять лет назад исчез Дамиан Крайс, — сказала она. — Он был связан с Селестой?

— Дамиан Крайс погиб.

— Утрачен, — поправила Элиана. — Не погиб. Это разные слова.

— Для семьи разницы нет.

— Для клятвы есть.

Рейнар провёл рукой по лицу. Жест был быстрым, почти сорвавшимся, и потому непривычным. Он всё ещё не верил. Не хотел верить. Но имя Дамиана уже нашло в нём место, куда ударить.

— Я знал Дамиана, — сказал он наконец.

Элиана не шелохнулась.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы понимать: если бы он был жив, Крайсы подняли бы все роды на поиски.

— А если его имя скрыли от собственного рода?

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Тогда объясни.

Рейнар посмотрел на Орвина.

— Это дело Вейров.

Старый магистр даже не моргнул.

— Нет, лорд Вейр. Пока речь идёт о брачных клятвах, это дело Палаты. Пока речь идёт об Элиане, это ещё и моё дело.

Рейнар шагнул к нему.

— Она больше не служит Палате.

— А вы больше не имеете права называть её своей женой, но почему-то всё ещё требуете от неё подписи.

Тишина после этих слов стала острее ножа.

Элиана ожидала вспышки. Драконьего гнева. Приказа. Может быть, даже угрозы.

Но Рейнар вдруг отступил.

Не от страха.

От усилия удержаться.

— У тебя есть до утра, — сказал он Элиане.

Она не сразу поняла.

— На что?

— Подай возражение правильно. Не слух. Не крик. Не незаконный осколок. Документ. Если ты хочешь проверки, дай мне основание потребовать её от имени рода.

— Ты потребуешь?

— Если основание будет достаточно сильным.

Элиана усмехнулась.

— Как щедро. Ты позволишь мне спасти тебя, если я сделаю это безупречно.

— Я не позволю тебе разрушить Селесту на догадках.

Вот теперь стало больно.

Не резко. Глубоко.

Потому что даже после всего он защищал её имя осторожнее, чем когда-то защитил имя Элианы.

— А меня ты разрушил без догадок? — спросила она.

Рейнар не ответил.

И это было ответом.

За дверью нижнего архива внезапно раздался высокий звон.

Все трое обернулись.

Звук повторился — тонкий, серебряный, официальный. Так звучали не родовые вызовы и не распоряжения управляющих. Так приходили магические повестки Палаты.

Орвин побледнел.

— Быстро к двери не подходить, — сказал он.

Поздно.

На пороге, прямо сквозь запертое дерево, проступила белая печать. Она развернулась в воздухе, как круглый лист света, и на нём начали появляться строки.

Элиана узнала форму ещё до того, как прочитала текст.

Судебный брачный приказ.

Не приглашение.

Не запрос.

Приказ.

Рейнар шагнул вперёд, но печать резко вспыхнула, отсекая его. Значит, адресована не ему.

Элиане.

Она подошла ближе. Каждая строка проявлялась чётко, без дрожания, без ошибки. Слишком быстро. Слишком подготовленно.

«Элиана Арден, бывшая супруга Рейнара Вейра, обвиняется в незаконном вмешательстве в утверждённый брачный союз, попытке исказить протокол Палаты, самовольном доступе к закрытым клятвенным реестрам и хищении фрагмента брачного камня».

Хищении.

Элиана почувствовала, как холод проходит по телу.

Селеста.

Коробка. Осколок. Служанка. Слова у двери.

Ловушка закрылась.

Строки на печати продолжали проступать.

«До рассмотрения дела голос обвиняемой в брачных процедурах признаётся недействительным. Любые поданные ею возражения считаются ничтожными до решения Палаты».

Орвин резко выдохнул:

— Нет.

Но печать уже дописывала последнюю строку.

«В случае сопротивления приказу Элиана Арден подлежит принудительному клятвенному удержанию как лицо, опасное для законного брака Рейнара Вейра и Селесты Мор».

Белый свет вспыхнул так ярко, что на мгновение исчезли стены, стол, лицо Рейнара.

А когда зрение вернулось, вокруг запястья Элианы уже замыкалась тонкая светлая нить судебного приказа.

Светлая нить сомкнулась вокруг запястья Элианы без боли.