— Значит, холод был не моим вмешательством, — сказала она. — Это кто-то пробовал открыть проход через наш брачный контур.

— Через меня.

— Через нас.

Она пожалела об этом слове сразу, как произнесла.

Нас.

Оно легло между ними слишком живым.

Рейнар тоже услышал.

На мгновение в его взгляде стало не только больно, но и почти тепло. Не прежнее, уверенное тепло мужа, считавшего её своей. Другое. Осторожное, невозможное сейчас, но оттого ещё более опасное.

Элиана сделала шаг назад.

— Не надо.

Он не двинулся.

— Я ничего не сказал.

— Ты посмотрел.

Рейнар опустил глаза.

— Прости.

Слово прозвучало тихо.

И слишком поздно.

Элиана закрыла футляр с документами.

— Не трать его так легко.

— Для меня это не легко.

— Для меня тоже. Именно поэтому я не готова его принять.

Он кивнул.

Не спорил. Не требовал. Не объяснял, как ему тяжело.

И от этого стало труднее держать стену.

Элиана ненавидела эту трудность. Ей было проще, когда он стоял у алтаря холодный, слепой и уверенный. Тогда боль имела ясную форму. Теперь рядом был человек, который наконец видел. Не всё, но достаточно, чтобы вина в его глазах стала настоящей.

Настоящая вина опаснее жестокости.

К ней можно потянуться.

А Элиана не имела права тянуться к тому, кто ещё не заслужил даже её доверия.

Орвин резко повернулся к двери.

— Кто-то идёт.

Рейнар мгновенно встал между дверью и столом. Жест был быстрый, почти инстинктивный. Элиана заметила — и тут же разозлилась на себя за то, что заметила не только как защиту, но и как память.

Дверь открылась без стука.

На пороге стоял писец Палаты, совсем молодой, с испуганным лицом и запечатанным конвертом в руках.

— Магистр Кальд, — сказал он. — Для вас. Срочно.

Орвин подошёл, забрал конверт, посмотрел на печать и нахмурился.

— Кто передал?

— Внутренний круг.

— Какой именно?

Писец сглотнул.

— Не знаю, господин магистр. Мне велели доставить и немедленно вернуться.

Орвин не стал распечатывать конверт сразу. Сначала поднёс его к свету, проверил края, затем коснулся печати медной пластиной.

— Чисто, — сказал он, но в голосе не было уверенности.

Элиана смотрела на конверт.

— От Солла?

— Нет. От старого судебного хранилища.

Он всё-таки вскрыл печать.

Прочитал быстро.

Слишком быстро.

И лицо его стало таким, что Элиана поднялась раньше, чем он закончил.

— Что?

Орвин сложил письмо.

— В старом хранилище нашли несоответствие по делу Дамиана Крайса. Мне нужно спуститься.

— Я с вами.

— Нет.

— Орвин.

— Нет, Элиана. Если это ловушка, вы оба не должны войти в неё вместе со мной. Если это не ловушка, я вернусь с тем, что нам нужно.

Рейнар протянул руку.

— Покажите письмо.

Орвин посмотрел на него.

— Лорд Вейр, когда я захочу вручить вам свою голову вместе с остатками доступа к Палате, я сделаю это торжественнее.

— Вы не пойдёте один.

— Пойду. Потому что меня ещё не успели официально связать с вашим родовым запросом. А вас — успели. Элиану — тем более.

Элиана шагнула ближе.

— Вы сами учили не доверять тем, кто приходит помочь.

— Поэтому я и не беру вас с собой.

Он убрал письмо во внутренний карман.

— Если я не вернусь через час, не ищите меня в хранилище.

— Это худшее, что вы могли сказать.

— Зато полезное.

Орвин подошёл к ней. На мгновение его сухое лицо смягчилось, но только на мгновение.

— Ты хорошо держишься.

Элиана почувствовала, что от этих простых слов ей снова опасно сжимает горло.

— Вернитесь, и скажете это ещё раз.

— Если вернусь, я скажу, что ты опять нарушила половину инструкций.

— Я постараюсь заслужить.

Он почти улыбнулся.

Потом ушёл.

Дверь закрылась.

Элиана осталась стоять с футляром в руках, слушая удаляющиеся шаги Орвина, пока они не растворились в коридоре Палаты. Что-то внутри сопротивлялось этому уходу. Слишком вовремя пришло письмо. Слишком удобно. Слишком точно после того, как они нашли подпись Вальдена.

— Он не вернётся через час, — сказал Рейнар.

Элиана посмотрела на него.

— Ты тоже это понял.

— Да.

— Тогда почему дал ему уйти?

— Потому что если бы я попытался остановить его приказом, ты сказала бы, что я снова командую.

Она не ожидала такого ответа.

И хуже всего — он был прав.

Рейнар подошёл к столу, взял копию подписи Вальдена и аккуратно убрал её в защитный лист. Не себе. Положил перед Элианой.

— Решать тебе.

Два слова.

Очень простых.

Элиана смотрела на них на бумаге, на его руки, на документы, на дверь, за которой исчез единственный человек в Палате, которому она пока могла доверять почти без оговорок.