Конн и Фиакра, близнецы, стонавшие от усталости и страха, тоже ни на шаг не отходили от нее, беспрестанно цепляясь за длинную юбку.

Эйфа, новая жена их отца, притворилась, что ведет их на прогулку по лесу, но, оказавшись за опушкой леса, сменила участливую улыбку на жестокую гримасу, ласковые слова – на приказы, а обращения – на оскорбления.

– Вперед! – кричала она, заставляя детей семенить следом, не стесняясь угрожать и толкать их.

Удивительно, как эта женщина была похожа на их мать, свою старшую сестру, которая умерла при рождении близнецов. Со временем стало ясно, что, ненавидя детей Лира от первого брака, она решила от них избавиться.

Четверо детей с трудом пробирались через лес. Наступала ночь, и они уже не видели, куда идут. Конн рыдал, но Фиакра прижал руку к его рту, чтобы Эйфа не услышала рыданий и не принялась ругаться.

Наконец деревья расступились, и Фионнуала увидела доброе лицо луны, отражающееся в водах Лох-Дайребрича, Дубового озера. Листья с волнистыми краями плавали по серебряной поверхности зеркала воды, и дети смогли на мгновение перевести дух.

Близнецы в изнеможении рухнули на берегу, но Фионнуала знала, что еще рано думать о спасении. Эйфа обнажила меч, лезвие которого сверкнуло в свете луны. Маленькая девочка инстинктивно встала перед братьями, пытаясь защитить их своим телом. Она закрыла глаза, готовая принять удар, но секунды шли, а ничего не происходило.

Женщина опустила клинок, не в силах совершить столь зверский поступок.

Однако она не собиралась щадить детей Лира.

– Идите в воду, – приказала она, выхватив свою резную волшебную палочку друида.

Фионнуала поняла, что жестокая мачеха хочет утопить их, но была беспомощна против магии и меча Эйфы, поэтому повиновалась и тихо позвала братьев. Аод, Конн и Фиакра жались к старшей сестре, как цыплята к матери, и именно это видение натолкнуло Эйфу на мысль.

Подняв палочку, она произнесла заклинание.

Воды озера осветились, и четверо детей почувствовали, как их окутывает странная энергия.

Одежды их покрылись белыми перьями, а когда они закричали от ужаса, рты превратились в клювы. Руки стали крыльями, а ноги – перепончатыми лапами, которые двигались, удерживая их на плаву.

Фионнуала и ее братья превратились в лебедей!

Эйфа довольно усмехнулась, наблюдая за результатом своего заклинания:

– Триста лет вы будете плавать по озеру в облике лебедей. Но не думайте, что после этого мое проклятие спадет. По истечении этого срока вам нужно будет прожить еще три века между скалами у Северного пролива, который отделяет Ирландию от острова Альбион, а потом вы отправитесь на северо-запад, в Иррус Домнанн, и будете жить в одиночестве на острове Инишглора. Лишь проведя в каждом из этих мест не менее трехсот лет, вы сможете вновь обрести человеческий облик! – заявила мачеха.

Заклинание превратило четверых детей в лебедей, но не лишило их человеческих голосов: они по-прежнему могли говорить и петь, и нигде не звучало прекраснее песни, чем над озером в Ирландии, где жили четыре лебедя.

Когда Эйфа вернулась домой, Лир спросил ее, где дети. Женщина попыталась придумать оправдание, но молодые лебеди озера Лак-о-Шен умели говорить, и их крики и меланхоличные песни, повествующие о том, что с ними произошло, быстро разнеслись по острову. Тогда Лир понял, что зависть второй жены отняла у него детей, и он задал ей такой вопрос:

– Среди всех существ, каких ты ненавидишь более всего?

Эйфа ответила, что ненавидит летающих ведьм. Лир не колебался ни секунды и произнес заклинание, превратившее ее именно в то самое существо, что она ненавидела.

Порыв ветра унес крик женщины, улетевшей туда, откуда ей не суждено было вернуться, а Лир поспешил к озеру, где на протяжении трехсот лет обречены были жить его дети. Он не оставил их и поселился на берегу, где собирались местные жители в надежде услышать чарующие песни лебедей с человеческими голосами.

Так прошли три века, показавшиеся не слишком тяжелыми для Фионнуалы и ее братьев. Однако вскоре им предстояло новое испытание – отправиться к Северному проливу, известному своими пронизывающими до костей ветрами и так не похожему на мирное озеро, окруженное высокими деревьями, на котором привыкли жить дети Лира.

Прекрасной грустной песней прощалась лебеди с Лиром и людьми. Расправив огромные крылья, они полетели к крутым влажным скалам пролива, разделяющего Ирландию и Шотландию. Это было холодное и одинокое место. Младшие братья прижались к Фионнуале, которая накрыла их своими крыльями от соленых брызг высоко взлетающих волн.

Они не могли рассчитывать на компанию людей, песни одиноко звучали в этой пустынной земле, и пронзительные крики ветра заглушали их.

Следующие триста лет были еще более трудными, потому что Иррус Домнанн на северных границах состоял из неприступных скал, покрытых инеем. Вода вокруг них беспрестанно замерзала, и крылья Фионнуалы, под которыми искали укрытия ее братья, становились еще белее от талого снега. Временами жестокая буря разъединяла лебедей, унося прочь отчаянные крики. С первыми лучами рассвета, мокрые и измученные, четверо лебедей, прислушиваясь к родным голосам, находили друг друга. Фионнуала обнимала младших детей, всем сердцем желая, чтобы время, отмеренное их испытанию, шло быстрее.

– Наконец-то настал час отправиться на остров Инишглора! – сказала она однажды своим братьям. – Чтобы скоротать время, мы пролетим над любимой родиной, и, кто знает, возможно, увидим дворец нашего отца и сможем поприветствовать его!

Аод, Фиакра и Конн взъерошили перья, счастливые от того, что смогут увидеть Лира, и пусть всего на несколько мгновений. Они двинулись в путь, едва сдерживая волнение при виде родных гор, вырисовывавшихся на горизонте. Внезапно Конн бросился вниз, отчаянно зовя отца.

Фионнуала последовала за ним, с тревогой догадываясь о причинах его смятения. На месте, где стоял дворец Лира, залы которого прежде всегда были полны веселья, остались одни руины. Поля, радовавшие богатым урожаем, зачахли, а процветающие деревни вокруг были покинуты людьми. Разрушенные стены заросли плющом, а песни бардов и смех гостей остались лишь в их детских воспоминаниях.

Прошли сотни лет, Ирландия изменилась. Народ фей отступил за завесу тумана, и древние костры, зажигавшиеся в честь богов, теперь превратились в тихий огонь, заключенный в воск и тускло озаряющий высокие потолки зданий, построенных для поклонения единому богу.

Слишком долго дети-лебеди жили вдали от мира. Фионнуала не смогла объяснить братьям, что именно произошло, но поняла, что все уже не так, как прежде. Она не знала, что святой Патрик обратил Ирландию в новую христианскую веру, потеснившую старую.

Оказавшись на острове, они услышали металлический и ритмичный шум, который заставил взметнуться стаю мелких птиц.

– Старшая сестра, что это за шум? – спросил Аод.

Фионнуала не знала ответа, но, чтобы найти его, вместе с младшими лебедями отправилась на ночлег на вершину огромной колокольни.

Младшие в недоумении оглядывались, потому что никогда раньше не видели такого здания. Маленькая деревянная дверь скрипнула, впустив тонкий лучик света.

Добродушный монах медленно приблизился, стараясь не напугать птиц.

Фионнуала поняла, что может доверять этому человеку, и поведала ему их историю.

– Вы дети Лира! – воскликнул он в изумлении, с трудом веря своим ушам, поскольку слова исходили из лебединого клюва. – Я думал, что это просто старая легенда! Вы правы, Ирландия уже не та, что вы знали, когда были детьми из плоти и крови, а Туата Де Дананн существуют только в древних историях. Но не стоит грустить, теперь вы не останетесь одни, я об этом позабочусь. Вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите, и в обмен на ваши истории я поведаю вам о таком чуде, как вера в Господа!

Фионнуала и ее братья позволили монаху приютить их и накормить. Они истосковались по теплу, и эта маленькая одинокая церковь была тем мирным местом, в котором они нуждались.