– Сколько?

– Недели полторы-две…

– Я так долго не могу… Максимум шесть дней, а потом… Мне нужно обязательно готовиться к соревнованиям, – парирую я, но врач мотает головой.

– Ты не слушаешь, девочка. Нельзя… Нужно, чтобы связки зажили… Ты ушиблась и потянула их. Мало того, что будет дискомфорт во время ходьбы, так ещё и нарушена координация и распределение нагрузки… – уверяет он меня, а у меня внутри начинает всё полыхать. Сразу же… Я же понимаю, чем это чревато… Мой лёд мечты через месяц… Неделя-другая перерыва для меня просто убийственна и неприемлема.

– И что вообще ничего нельзя сделать???

– А что сделаешь? Ты ведь не в первый раз с травмами сталкиваешься…

– С такими в первый!

– Дорогая, я ничем не могу помочь… Смотри по состоянию… Мои рекомендации, как и больничный лист идут на десять дней. С последующим приёмом девятнадцатого, – протягивает она мне бумажку, и я принимаю её, глядя покрасневшими глазами…

Выхожу оттуда и сразу натыкаюсь на эти перекрёстные напряженные взгляды. Не знаю, говорили ли между собой, но мама так измученно выглядит…

– Идём, Алиса, – тут же взваливает меня на руки Амир, я и пикнуть не успеваю.

– Погоди, погоди, – обхватываю его за шею и смотрю прямо в глаза. – Амир… Мне поговорить надо… С родными… Дома. В спокойной обстановке…

Он так смотрит на меня, что, кажется, сейчас заскрипят зубы.

– Алиса… – устало вздыхает.

– Амир… Мне правда надо… Ты можешь со мной поехать…

– Но я не хочу. Я в целом не хочу там находиться, – отрезает он, и я понимаю его чувства… Но отец за его спиной. Они с мамой ждут, что я поеду с ними, и мы поговорим. Это важно. И для моего внутреннего состояния, и для принятия ситуации, и для того, чтобы я поняла наконец, что тогда произошло…

– Ты можешь… Дождаться меня дома? – спрашиваю, чувствуя напряжение в его взгляде, которое тут же сменяется доброй хитрой усмешкой.

– Дома, значит?

– М… Ну… – замешкавшись, торможу, и он сжимает моё тело сильнее.

– Расслабься… Я понял. Заберу через час. Хватит? – спрашивает, и я киваю.

– Хватит…

– Донесу до машины… – тащит он меня, а родители идут позади. Вижу недовольный оскал отца… То, как он в принципе его воспринимает. Как прожигает в нём дыру… Как сильно ненавидит… Вызывая этим у меня уйму неприятных ощущений… Если задуматься обо всём… Амир реально не самый лучший человек, но… Он хотя бы не врал мне… А ещё… Что для меня не мало важно. Даже после того, как я чуть не застрелила его, он всё же не взял меня силой… Он не стал… И я не могу не думать об этом. Ведь это действительно важно.

Помогая мне сесть в машину отца, он смотрит на меня столь глубоко, что я дышать перестаю, замерев под чарами его глаз.

– Лисица… Только попробуй убежать от меня… – угрожает, улыбаясь.

– Не убегу… – отвечаю, глядя на то, как отец с мамой садятся в машину следом.

– Заберу через час, – захлопывает дверь, да так мощно, что у отца тут же сдают нервы.

– Щенок, блин!!!

– Алек! – тут же рявкает мама. – Прекрати.

– Не… Ну ты видела!?

– Папа… – хмурюсь я. – Не начинай…

Не могу представить, что бы я сделала в случае Амира… Хлопнуть дверью машины ещё по-человечески… Тем более, что этот щенок уже больше его в два раза…

Домой едем в тишине… Она просто мёртвым грузом висит в салоне. Хорошо, что мальчишек нет дома. Они в школе… Иначе вообще был бы кошмар…

Поэтому, когда доезжаем сразу же идём в дом. Отец помогает мне, закинув на руки, но мне тяжело даже смотреть на него…

Мама тут же бежит на кухню за чайником… Мазью, бинтом и прочим… А я жду, когда папа начнёт хоть что-либо говорить, потому что иначе меня просто разорвёт от безвыходности… Однако я сдаюсь первой…

– Как это вышло… Ты знаешь, что с ним было тогда?

– Нет, не знаю… И мне плевать, Алиса, – выдаёт он агрессивно. – Раскрой глаза. Он сраный криминальный элемент. Знаешь, кем был его папаша?! – выдаёт отец, и я хмурюсь.

– А ты откуда знаешь?!

Всё ещё хуже, чем я думала… И я, правда, не знаю, кем был его отец…

– Потому что мне рассказали о нём. И я потом узнал всё сам от знакомых в полиции… Перекрестился сто раз и был рад, что позвонил тогда! Да, на меня надавили, но… Это вообще не имеет значения!

– В смысле не имеет?! Он живой человек, папа! Живой! И я его любила! Он был мальчиком! Возможно, у нас всё было бы иначе! Ты должен был защитить! Но его в тот вечер просто изувечили! А ему вот-вот восемнадцать исполнилось! Его подстрелили и забили до смерти, ты понимаешь, нет?! – выпаливаю, сдирая горло до крови, и вдруг слышу, как падает чайник в проходе. Натыкаюсь на мамины заплаканные глаза.

– Алек… Это что… Правда?!

– Блин… Что, правда?! Я не знал, что с ним сделают! Мне просто сказали, что если я не вызову его, то что-то случится с моей дочерью… Объяснили всё о его родителях… Блядь… Вася, да там наркота и поставка оружия, ты понимаешь, нет?! Кто он такой!

– О, Господи… – мама тут же идёт ко мне и садится рядом, обхватив за плечи. – Алиса… Это что правда? Он что-то тебе делал?

– Нет! Блин, Господи… Нет! Он не делал… И я не знала о его семье ничего… Но даже это не повод убивать детей! А его братьев просто убили у него на глазах! Я уж молчу про то, что сделали с ним самим!!! Он полгода просто лежал… Господи… – чувствую, как начинаю реветь… Мама при этом тоже плачет. Отец просто расхаживает туда-сюда и нервно раскидывает руками.

– Что я должен был сделать?! Мне ясно объяснили, что наша семья для них вообще никто… Что им не важно… Что он просто исчезнет и всё… От нас отстанут… Ты. Блин… Алиса… Пойми, для меня ваша безопасность значила куда больше чем жизнь этого сосунка!

– Да что ты говоришь такое, отец?! – шиплю я на него и мне кажется, даже забываю про травму ноги, потому что встаю с дивана. – Это не ты вовсе! Ты не такой!!! Что ты взъелся на него… Да, он не пай-мальчик! Но он никогда не делал мне больно! Он никогда меня не обижал! Почему ты так к нему относишься?!

– Алек… – мама сидит и смотрит на него покрасневшими. – Быть может… Нужно было пойти в полицию…

– Я не мог пойти… Мне сказали, что что-то сделают с детьми… Я просто… Блин, да я охренел, когда узнал, чем его семья занимается… И как это можно связывать с нашими…

– Кто ещё знал… Кто знал, папа?

– Только Егор. Больше никто… – отвечает он и садится напротив в кресло, опустив голову на ладони. – Ты бы поняла, если бы были свои дети… Ты бы меня поняла, дочка… Я не хочу тебе зла. Я хочу тебе нормального будущего… Счастья. Покоя… Какое счастье ждёт тебя с криминальным авторитетом? Ты подумала?! Ты понимаешь, что это настоящее чудовище?!

Слушаю папу и у меня внутри всё болит… С одной стороны, я всё понимаю… Он прав… То, чем занимается Амир, отвратительно…

Но с другой… Это я должна была решать… И мало того, что нас разорвали… То, что при этом сделали с ним… Не укладывается в голове…

– Отец… Ты должен будешь извиниться перед ним…

– Чё? Щас ага! Ни за что на свете я перед этим гопником извиняться не буду! Будь моя воля, я бы на порог его никогда не пустил!

– Да? Отлично, – иду к двери, прихрамывая, пока родители застывают.

– Алиса… Куда ты?! – волнуется мама.

– Пока он не извинится перед Амиром, я в этот дом больше не приду. Никогда не приду! Надеюсь, вы меня услышали! Потому что пусть он плохой, пусть злой и не нравится вам, но это мне решать, с кем видеть своё будущее! И мне планировать свою жизнь! Так что можете быть счастливы, папа! Этого гопника ты здесь больше не увидишь! Впрочем, как и меня! – я тут же выхожу, громко хлопнув дверью и набираю его номер. Слёзы сами катятся из глаз градом… – Амир… Забери меня, отсюда…

Алиса Беркут

– Он что-то сказал? – звучит грубый голос в ответ.

– Нет… Да… В общем…

– Ясно. Сейчас заберу. Уже еду… – сбрасывает он, а я вижу, что родители выходят за мной следом.