– Ладно… Твоя девушка…

И тут же выскочила из машины… Направившись в сторону входа… Там и её родители уже встретили её на панике… Испугались, куда она делась…

А я с того самого момента наших первых поцелуев уже не смог выбросить из головы. Как накрыло чем-то вроде пухового одеяла. Даже дома о ней думал. Там, где атмосфера была мягко скажем, накалённой до предела… Мамы тогда уже не было с нами. Она бы никогда не позволила отцу заниматься подобной херней. Ещё и детей втягивать… Но суть в том, что ему как-то нужно было нас тянуть… Троих. Вот он и делал, что умел… У него же был Ваха, которому он доверял…

По глупости…

Но бизнес пошёл не по плану. У Вахи появились свои заскоки и желания… Подставив его, он создал такую ситуацию, в которой моего отца, как и всю нашу семью посчитали пригодной зачистке. Ведь мы могли сболтнуть лишнего… Я бы никогда не подумал тогда, что взрослые боевики будут трогать детей, но… На моих глазах застрелили двух моих братьев. Моё же наказание было показательным для отца… Я не хочу вспоминать, потому что тело до сих пор болит от фантомных болей. От длительной ходьбы я начинаю хромать. Единственное, что до сих пор не вызывает никаких чувств – это пулевое… Которое не задело ничего. Прошло насквозь… Я сто раз думал… Почему мне не выпустили её в лоб? Чтобы дольше мучился? Был ли хоть малейший сраный шанс, что я выживу и приду в нынешнюю форму? Для моих врагов точно нет… Потому что когда я вернулся… Я делал с ними такое, что никому не пожелаешь… До сих пор храню их крики в сердце. Некоторые подохли мужественно, некоторые не могли терпеть… И я их не виню, сам орал тогда на весь лес… Мне казалось, словно мой крик будет слышан даже в городе… Но нет. Его никто не услышал…

Сколько же я думал о мести потом… О жестокой, выдрессированной силой воли мести… Признаться, я много раз представлял и то, как убиваю ещё и Алискиного отца… Я не знаю причин его поступка. До сих пор не знаю… Я никогда туда не лез. Не тронул только потому что видел, как она его любила. Как смотрела на него… Как он заботился о них. О всех троих… Сраный многодетный благодетель…

А сейчас, когда всё всплыло, быть может, она хотя бы раз посмотрит на него иначе и поймёт, что и он не святой. Он не такой человек, которым она его считает… А, быть может, он только со мной был таким, не знаю…

Я бы соврал, если бы сказал, что был бы рад такому зятю, как я… Нет, я ужасный человек. Со мной сложно… И она это знает. Но вот сегодня…

Сегодня… В её глазах на долю секунды промелькнуло ровно то, что я видел когда-то… В конце… Когда говорили… Страх потерять меня. Страх того, что она знает обо мне больше остальных. И, возможно, тоска… Которая так же сильно скулит и в моём сердце, когда я думаю о ней. Когда мне приходится её оставлять…

Когда приезжаю на встречу, волк сидит за столиком в ожидании, наверное, уже часа полтора точно. Я ведь сильно задержался из-за нашей такой небольшой потасовки с любимой…

– Дарова, Амир…

– Дарова, – жму ему лапу. – Задержался, неотложные обстоятельства… Чё там?

– Всё так же. Он сидит. Оттуда набирал…

– Больно резво говорил оттуда… Чё твои болтают?

– Что задержаться хочет. Он ссыт выходить, судя по всему…

– Да мне похер, ссыт он или нет… Он о моей заикнулся…

Он хмурится и отодвигается к спинке. Задумчиво смотрит на меня и не моргает.

– Кто слил…

– Хз, – жму плечами. – Мои ни о ком не докладывали. Сам я тоже не видел никого… Если кто-то из своих. Не хотелось бы думать об этом.

– Так ладно, – потирает ладонью рожу и вздыхает. – Посмотрю ещё… Пробью чё могу…

– Мне нужно быть уверенным, что вокруг Алисы никто не ходит… Сделаешь?

– Сделаю…

– И по поводу её родных… Тоже всё сделай… Как договаривались…

– Ладно, я понял… Кофе выпьешь?

– Выпью… День не очень.

– Вижу по морде, – лыбится он, щёлкнув официанту.

Волка я знаю давно… Он один из тех, кому реально можно доверять. Под Ваху он не просел даже тогда, когда его пытались склонить к этому. Он – человек моего отца. Бывший вояка. Сам по себе очень терпеливый и надёжный.

Сразу как всё случилось, он узнал, что меня так и не нашли… Братьев – да. А вот меня нет, и он говорил, что в глубине души знал и надеялся, что я жив. Когда я вернулся именно к нему пошёл… И именно он помогал мне стать тем, кто я есть сейчас.

Тренировка моей продлится ещё три часа… Поэтому я успеваю решить все свои вопросы. И по «бизнесу», и по Вахе… И даже те, которые ломают душу на осколки… Навещаю маму…

К своей возвращаюсь выпотрошенный… Сначала жду на улице, потому что курю, но потом всё же прусь на арену, хоть она обычно и не рада меня видеть… Парни уже закидали меня сообщениями, но мне не хочется даже читать, было бы что важное… Позвонили бы.

Взглядом тут же ловлю испуганную тренершу, которая смотрит на меня круглыми глазами…

– Не понял… – осматриваюсь по сторонам.

– Её увезли в больницу Плетнёва… Упала, ногу повредила, – вещает мне она, и я тут же срываюсь на бег, как сумасшедший, забывая обо всём, что собирался сказать ей… Да вообще обо всём.

Лишь бы только не перелом… Иначе она не вынесет этого никогда…

Да и я себе вряд ли прощу, что недоглядел…

Алиса Беркут

Тренировка не шла с самого начала… Будто мне в ноги пружины вставили… Мне было так плохо после услышанного… Я всё время думала о его переломанном теле… О том, как ему было плохо и больно… Как он не мог встать… Ходить… Как полз тогда в лесу… Господи… Я даже сейчас сижу в травматологии с мурашками на плечах…

И уже позвонила папе… Они с мамой выехали по первому моему зову, но, признаться, я позвала не для помощи, а для разговора. Потому что меня убивают мысли о том, что отец как-то замешан в исчезновении Амира…

Едва они появляются на пороге, как мама тут же обнимает меня, а отец настороженно опускается вниз, коснувшись моей ноги.

– Так и знал, блин… Ничего хорошего от него не жди…

– Папа… Он здесь при чём? Я на тренировке упала…

– Наверняка, волновалась, вот и упала… – цедит он, и я не выдерживаю.

– Да, волновалась… И знаешь почему? Из-за того, что узнала… – смотрю на него волком, и он тут же меняется в лице. – Папа… Скажи, что это не правда…

– Алисочка, – встревает мама, перебивая. – Давай не здесь… Давай вы дома поговорите… Нужно выяснить, что с твоей ногой.

– Мне уже сказали, что… Ушиб просто. Сделали рентген… Но я думать ни о чём не могу… Мама… И ты тоже была в курсе??? – спрашиваю, а она хмурится.

– В курсе о чём? Я не понимаю… Алек, – смотрит она на него тревожно.

– Дома, – обрубает отец, но я же вижу, что с ним при этом происходит… И понимаю, что все мои главные страхи начинают сбываться…

Сижу и жду, когда врач вынесет заключение и больничный лист. Но на душе так погано… А после… Я просто застываю, потому что ещё до того, как дверь кабинета открывается… В больницу входит Амир… И идёт прямо к нам… Такой быстрой походкой, что сметает всё на своём пути.

– Как ты? – спрашивает, встав напротив, а я растерянно киваю, оказавшись в числе самых близких мне людей, которые, выходит, ненавидят друг друга.

– Да… Я… В порядке… Ушиб…

Он выдыхает, а я смотрю только на него виноватыми глазами.

– Здравствуй, Амир, – здоровается моя мама первой.

– Здравствуйте…

Игнорируя отца, он садится рядом со мной, а я бормочу себе под нос:

– Я не предупредила, потому что не хотела тебя дёргать. Ты сказал у тебя дела…

– Алиса… Это не такие дела, чтобы ты сама ехала на скорой в больницу. Окей? В следующий раз звони мне, – настаивает и берёт меня за руку, сгребая мои пальцы своими. Огромная горячая ладонь тут же контрастирует на фоне моей заледенелой…

Всё ещё ощущаю неловкость от этого, но… Не понимаю, что между нами и как бороться с правдой… Когда она оказалась такой жестокой, что не даёт мне думать разумно.

– Беркут… Проходи, девочка, – зовёт меня врач… Родные остаются за пределами кабинета… Представляю, что там сейчас будет… Уж не знаю… После всего я даже не могу винить Амира в его вспыльчивости и грубости к отцу… – Придётся некоторое время без тренировок…