— Какое тебе дело? Уходи и всё, — огрызаюсь на собеседника.

— Тебя найдёт кто-нибудь ещё. Я не верю королю и не поведу тебя в замок. Ещё утром я собирался, как и все мужчины, идти в ущелье, но теперь этот приказ отменён — какое-то странное совпадение. Если тебе требуется где-то укрыться, ты можешь пойти со мной. Наша семья занимается охотой с давних времён, и в мой дом побоятся сунуться стражники.

— Я останусь здесь, — ответила на предложение ночлега. — Вы убиваете зверей, а я их люблю.

— Мы убиваем для пропитания, а не ради веселья. Дикие кабаны дают очень много мяса, и его хватает надолго, — оправдывается мужчина.

— В лесу много грибов и ягод, можно питаться ими.

— А разве, срезав все грибы, я не оставлю без пищи зайца или белку? — спрашивает, поморщившись, охотник.

— Значит, не надо вообще соваться в лес. Сади пшеницу, как хозяин этого поля.

— Мы и есть хозяева. Мясо вкуснее есть с хлебом или лепёшками, — ухмыляется мужчина и протягивает мне руку. — Пойдём, ты простынешь после сна на сырой земле.

Я не двинулась с места. Тогда мужчина вернулся к своему псу, поднял его неаккуратно на руки, чтобы понести, но тот соскользнул на землю, ударился рёбрами и заскулил.

— Ты что, идиот? — ругнулась я в сердцах, подходя к дурному охотнику и бедному Лаки, который почти прекратил скулеж.

— Он сам дёрнулся, ты как-то плохо его усыпила, — скривил лицо мужчина.

Я опустилась на колени и погладила питомца по здоровому боку, успокаивая и выпуская магию.

— Я погрузила его в сон, конечно, он проснулся от твоих подкидываний. Нужно было взять его аккуратно и нести, — шикнула я в ответ.

Сняв боль у пса, я потрепала его по большой морде. Уже здоровый Лаки поднялся на лапы и лизнул меня в руку.

— Злая ведьма не стала бы лечить его, — сделал вывод мой спутник. — Посмотри раны моего отца, может, ты сможешь ему помочь.

— Даже если смогу, то не буду, — протестую, поднимаясь на ноги и почесывая за ушами пса, который ластится к моим ногам.

Мужчина подобрал с земли мой плащ и потряс его от пыли. Напрягся, отчего-то сунул руку в карман. Достал оттуда две пачки купюр.

— Это твои? Почему ты тогда спишь в поле, а не в гостевом доме? — удивился незнакомец.

Я и забыла про отступные короля.

— Это нужно отдать нуждающимся, мне не нужны деньги, — отвечаю ему.

— Так ты сейчас и есть нуждающаяся, у тебя ни крыши над головой, ни ужина.

— Справлюсь без этих бумажек.

— А откуда тогда они у тебя?

— Король дал, выгоняя из замка, у него таких много.

— Получается, он вознаградил тебя и сам же после этого приказал тебя искать. Странный он. Почему стража сразу тебя не схватила? А-а-а, ты ушла как невидимка? Они просто тебя не увидели.

— Это называется заклинание для отвода глаз, — поправила я несведущего в магии собеседника.

Мужчина запихал деньги в карман моего плаща и накинул мне его на плечи, а затем неожиданно подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, схватившись за его шею.

— Пользуюсь шансом судьбы спасти ногу своему отцу. Жалко будет, если отрубят, — отвечает мне наглец и несёт меня прочь с пшеничного поля.

Рядом с нами бежит Лаки, погавкивая и виляя хвостом.

— Я обожгу тебя магией, — пригрозила мужчине. — Поставь меня на землю, немедленно.

— Не поставлю, лежи смирно.

Я хотела обжечь его шею магией, но нам навстречу на темнеющей дороге вышел один из жителей. Мужчина был старше моего носильщика раза в два, а белая седина, прикрытая потрёпанным головным убором, обрамляла лицо.

— Это что ты там тащишь с поля? — прозвучал вопрос хрипловато, но заинтересованно.

Я замерла и закрыла глаза.

— С девкой в прятки играли, так вот я её нашёл и домой несу, в баньке парить, — отвечает загадочно мой незнакомец.

В ответ он получил одобрительный кивок.

— Ты уж сильно девицу не мучай, много воды на камни не лей, — хохотнул в спину прохожий, когда незнакомец ускорил шаг.

Самый крайний двор, куда мой носильщик зашёл, толкая калитку ногой, выглядел неплохо. Выстланные мелким камнем и утоптанные дорожки вели к избе.

Пропустив собаку внутрь, мужчина ловко закрыл калитку на щеколду.

Я вернулся домой с новыми мазями для отца. Его нога после встречи со стаей волков в лесу пошла гангреной. Он очень мучился, его бил озноб на кровати, куда мы с моим другом еле его дотащили. В таком случае нужно было прощаться с ногой навсегда, но отец слишком упрям, чтобы послушаться.

— Как ты? — сел на стул рядом с больным.

— Будем живы, не помрём, — отвечает, открыв глаза и вытерев со лба пот.

Его извечная фраза на любую ситуацию.

— Я принёс мазь. Если не поможет, поведу тебя в лекарню, и ногу отрубят, — открываю банку и ставлю на небольшой тумбочке рядом с деревянной тарелкой.

Так и не притронулся к еде старый дурак.

— Себе ноги рубай, а мне не смей, — противится моей воле и поднимается на постели, опираясь на руки.

Свешивает больную ногу с кровати, чтобы опереться спиной на стену. Кривится от боли. Снимаю тряпицу, обёрнутую вокруг его ноги.

— А ну, не трож! Я, чай, не немощный, сам справлюсь, — прогоняет меня, морщась, и тянется к полной банке с мазью.

Подаю в руку.

Следы от клыков зверя затянуло сине-фиолетовой коркой, а часть мяса и вовсе была вырвана. Старому дураку повезло, что я с Вантором был рядом, и мы отпугнули волков и дотащили его на своём горбу домой. Лаки, мой охотничий пёс, гнал волков ещё метров двести вглубь леса, а потом вернулся к нам. Мы охотились на дикого кабана, а за ним как раз охотились волки.

Отец дрожащей рукой нанёс мазь, сжав зубы от боли. Терпит. Знает, что сам виноват. Отошёл далеко от меня и попал в засаду. Волкам всё равно, кого жрать. Они хищники. Старость подкрадывается незаметно, притупляя чувство опасности. Мой старый дурак решил, что знает больше моего, что может гулять, где вздумается, и подвёл себя под такую кару.

Я оставил его, забрав тарелку и вылив похлёбку в ведро. На печи стоял чугунок с супом, откуда я зачерпнул половником одну треть и вернул на тумбу подле кровати отца. Одумается — поест.

Вышел на улицу, уселся на крыльцо.

Сейчас бы жена не помешала — присмотреть за папашей да готовить, пока я затачиваю ножи и топоры для охотников в своей мастерской.

Лаки недовольно гавкал в вольере, но я не сразу обратил на него внимание. Охотничий пёс часто по вечерам просился за ворота погонять мышей на пшеничном поле. Инстинкты. Зато кормить не надо. Я открыл защёлку и выпустил своего помощника на волю. Он сразу ринулся к калитке. Пришлось открыть и её. Умчался в пшеничное поле, а потом, кажется, поймал кого-то. Призывный лай был уж слишком громким, будто охотничий пёс поймал вовсе не полевую мышь.

Так я познакомился с Титрэей. Она была как знак свыше. Спасение для моего упрямого отца. Даже если она последовательница Саро и теперь в бегах, я всё равно хотел спасти отца. Девушка была с причудами: имея в кармане плаща крупную сумму денег, она хотела ночевать под открытым небом и очень яростно защищала зверей в лесу, на которых я охотился буквально вчера утром. На окраине города был волшебный лес, который никогда не пускал меня внутрь, поэтому мы шли до конца поля и уходили в чащу обычного.

Пришлось тащить девушку силой в свой двор и так же силой оставлять в бане с горячей водой.

— Не запирай меня здесь! — кричит мне Титрэя, оказавшись пятой точкой на деревянной лавке.

Незнакомка оглядывалась по сторонам так напугано, будто первый раз видит баню. Я потрогал воду в железном чане — ещё тёплая с утра.

Как только я отвернулся, девушка бросилась на выход, я еле её поймал и силком, держа под грудью, подтащил к чану.

— Это вода, чтобы ты умылась, — объясняю ей.

Смотрит несколько мгновений и трогает рукой.

— Тёплая, — выдаёт шёпотом.

— Ты никогда не была в бане?