Отец, кажется, успокоился и, закрыв глаза, просто лежал.

Девушка шепотом начала петь что-то о пушистой шерстке у зайчика, которую вырвал волк. Как я понимаю, она так концентрировалась и позволяла магии выходить наружу. Коросты отваливались с кожи прямо на постель, а я поспешил за мокрой тряпкой, чтобы смывать лишнее с раны. Мы работали заодно: она лечила, я вытирал. Когда нога уже выглядела полностью здоровой, но лысой, девушка устало покачнулась и осела на пол, еле удержавшись на руках.

Отец так и не открыл глаза, но я знал, что с ним всё хорошо. Оставив грязную тряпицу на полу у ножки кровати и вытерев руки об штаны, подхватил девушку и отнёс на кухню, усадив в кресло рядом с её плащом.

— Тебе нужно поесть, ты выглядишь очень уставшей, — сказал я ей и выложил на тарелку зажаренные овощи со сковороды. Нарезал их мелко и кормил с деревянной плошки свою гостью.

Прикрыв глаза, Титрэя проглатывала еду с трудом. Поднес к её губам травяной чай и наклонил кружку, чтобы она выпила. Я был очень благодарен девушке, и ещё мне показалось, что мне нравится о ком-то вот так заботиться. Жены нет, детей нет, но в этот миг я понял, что хорошо бы завести семью. Было что-то светлое в моей гостье, что-то до боли наивное и доброе. И бесспорно, она была красивой девушкой, может, и не для королевской постели, но для моей точно подходила.

Когда Титрэя начала вертеть головой, отказываясь от следующей ложки, я отставил тарелку в сторону. Подхватив девушку на руки, отнёс в свою спальню, уложил на небольшую кровать и оставил. Ей требовался хороший сон. Проверил отца — спит. Выкинул кровавые тряпки и сам пошёл в баню. Девушка, как и положено, вычерпала из чана всю воду. Я рассмеялся по-доброму. Ох, женщины. Вам бы целое озеро, и того будет мало, чтобы помыться.

Пришлось в впотьмах выкручивать ведра с водой из колодца и таскать в баню. Разжёг огонь в печи и долго смотрел на блики огня на стенах, усевшись на лавке. Свечи давно оплавились. Достал новые с полки и зажёг на подставке.

"Может, эта девушка послана мне свыше", — подумалось мне.

От неё исходит такая приятная энергетика, что мне и самому стыдно за свою жизнь. Охота не самое достойное занятие, да и голодать мне бы всё равно не пришлось. Руки растут откуда надо. Кажется, присутствие этой магини меняет моё ощущение жизни и меня самого.

Чары, не иначе. Но чары без злого умысла, без мути на дне этого кувшина с молоком.

Я вошёл в дом уже чистым и опрятным. Уселся в кресло и прислушивался к ночи.

Из одной из комнат доносились странные звуки, то ли всхлипы, то ли стенания. У отца всё было спокойно, но вот за дверью в мою комнату, где спала прекрасная Титрэя поджав ноги, было не всё спокойно. Кажется, ей снился кошмар, но дальше произошло то, чего я не ожидал увидеть.

Кажется, из-под кровати выползла темнота. Она тянула руки к девушке и заботливо гладила её по голой коже и, на удивление, успокаивала. Убаюкивала своими прикосновениями, будто зверь согревает своего малыша.

Тьма окружила девушку, но не загораживала свет от лампадки. Мне даже показалось, что руки, созданные темной энергией, были мужскими. Слишком длинные, сильные пальцы и широкие ладони.

Я стоял как вкопанный, наблюдая за редким зрелищем с первого ряда. Растянувшись в улыбке, девушка перевернулась на другой бок, лицом к стене, ко мне спиной. Её платье обнажило часть бедра, куда сразу же устремилась черная рука тьмы.

Интерес к тьме явно был с сексуальным подтекстом. Невесомая ткань была откинута в сторону и обнажила передо мной красивые половые губы. Кто-то явно испытывал такой же интерес к девушке, как и я, мужской. Темнота трогала её между ног, раздвигала складки, но не давала Титрэе опомниться, проснуться. Я услышал рваный, почти беззвучный женский стон.

Кто это ни был, он относился с нежностью к девичьему телу и, полностью проникнув в лоно, был доволен. Я собрался с мыслями, тряхнул головой, чтобы перестать смотреть на то, что мне доставляло удовольствие, и поспешил к постели. Девушка явно не знала об этом чудовище из тьмы, которое пришло к ней ночью и без согласия доставляет удовольствие.

Скрип половиц и несколько моих шагов насторожили тьму. Она стала сгущаться у меня на глазах, превращаясь в силуэт мужчины. Кажется, сама чернота уставилась на меня мужскими глазами. Лицо было видно только силуэтно, но пренебрежительный взгляд я счесть смог. Чудовище явственно брезгливо скривило рот. Я ему не нравился.

Дальше на меня начали напирать, закрывая полностью обзор на спящую Титрэю.

Я попятился назад в дверной проём, покидая комнату.

Сердце начало колотиться от страха. Схватился за нож, который лежал на столе, и выставил перед собой.

Мне показалось, что чудовище растянулось в улыбке и даже смеялось моей попытке защититься. В какой-то момент мелькнула мысль, что я спятил, но, всадив лезвие в тьму, я быстро разубедился в этом.

Оказавшись в полной темноте на несколько секунд, я перепугался до жути: то ли я ослеп, то ли умер.

— Ты мало боишься, бойся больше, — скалится кто-то, и я верчусь на месте, пытаясь отыскать носителя этого голоса. Различимо только то, что голос мужской.

— Люди так глупы... Бросаться с ножом на повелителя тьмы, которому не ведома смерть...

— Я защищал Титрэю! — крикнул я в черноту и снова повертел головой, ища собеседника.

— Титрэя носит моё дитя. Никто не сможет встать между ней и мной. Я уничтожу этого глупца.

— Разве не король обесчестил её? — спрашиваю в недоумении.

— Он был бы мертв, если бы попытался. Как и ты, — из тьмы показалось мужское каменное лицо в тридцати сантиметрах от меня, а в груди ровно по середине кольнуло. Буквально мгновение я смотрел снизу вверх на черные глаза, пронизанные тьмой, а потом опустил голову.

Чужая рука проникла в грудину и сжала моё сердце. Шок. Боль. Темнота.

Я проснулась от громких пронзительных мужских криков. Испуганно подскочила на ноги, не понимая, где нахожусь. Деревянные стены, узкая кровать…

— Ларсен! Ларсен, вставай! Ларсен, сынок! — мужской голос требовал кого-то подняться. Я открыла дверь и выглянула из маленькой комнаты.

Пожилой мужчина, ногу которого я вчера вылечила, потратив все свои целебные силы, стоял на коленях над своим безмолвным сыном. Ларсен лежал на прохладном полу, будто решил заснуть прямо здесь, не найдя другого подходящего места. Обезумевший отец парня тряс его за плечи и пытался привести в чувство, но тот был мёртв.

— Ты! — резко повернулся ко мне седовласый мужчина. — Ты должна его вылечить! Давай же! Верни моего сына!

Пока я растерянно замешкалась и не знала, что ответить, ко мне стремительно подскочили и, грубо применяя силу, усадили рядом с бездыханным телом.

— Вылечи его!

Я ничего не могла сделать. Мои дрожащие бледные руки, обладающие редким магическим даром, не находили ни малейшей жизни в остывшем теле парня.

— Мой сын… — горько стенал отец над своим уснувшим навсегда ребёнком, но я никак не могла помочь.

— Он умер… — тихо произнесла я и получила неодобрительный яростный взгляд.

— Это неправда! Он ещё молод! Отчего он умер, нет ни крови, ни ран. Отчего он умер, скажи мне?! Это неправда! — у хозяина дома началась настоящая истерика.

— Я не знаю, — сдавленно ответила я, поднявшись с колен. Мне отчаянно хотелось отойти подальше от неподвижного тела, чтобы не смотреть на мёртвого парня. Я оперлась руками на массивный стол, где стояла тарелка с мелкими кусочками овощей, которыми меня вчера кормил Ларсен. От сильнейшего шока я начала сползать на твёрдый пол, почти теряя сознание. Я не знала, почему умер парень, давший мне приют. Вчера он выглядел совершенно здоровым и искренне счастливым после излечения его отца, а уже утром был мёртв. Неужели так бывает в жизни?

Тут же пришли какие-то суровые мужчины из соседних домов по отчаянному зову седого хозяина и быстро унесли тело. Они завели разговор про лекарню, про то, что парня ещё можно спасти, но это было совершенно не так. Мой пустой уставший взгляд лёг на пол, где уже не было Ларсена. В лекарни ему не помогут. Уже никто не поможет.