Среди облаков появился город, куда и шла магния. Он рождался у меня на глазах, стена за стеной, колонна за колонной. Где-то вдалеке играла арфа самую сладкую свою мелодию. В большом зале появился трон, сотканный из миллиона сияющих алмазов, и когда девушка заняла его, над белой головой воцарился круглый сгусток света, превращаясь в тиару с самыми чистейшими бриллиантами на свете. Одеяние Титрэи изменилось на полупрозрачное платье невиданной красоты.

— Да будет свет! — произнесла девушка, и её голос облетел всё небо, отражаясь эхом от стен, облаков и самого воздуха. Моей тьме было неуютно в окружении такой яркости. Наконец, Титрэя взглянула на то, что создала. Цвет её глаз поменялся на небесно-голубой. Перестав светиться, богиня моего сердца заметила за спиной крылья и, поднявшись на ноги, расправила их, знакомясь с обновкой. Бросив озадаченный взгляд на меня, девушка пыталась понять, что произошло, но не успела. Первая душа, свежеумершая, преодолев ступени, поднималась к новой повелительнице света.

— Кто вы? — прошептала Титрэя, игнорируя моё присутствие.

— Я служанка из королевского замка, — ответила душа. — Позвольте мне остаться здесь. Я так давно не видела света.

— Я позволяю, отныне это место для тех, кто страдал и ищет утешения после смерти, — произнесла Титрэя и, как и я, дала душе её привычную телесную форму. Женщина лет пятидесяти наконец сняла с себя фартук служанки, скомкала его в руках, превращая в ничто, и поклонилась своей госпоже. Новая подопечная подошла к мраморной колонне, провела по ней пальцами, а потом и вовсе прижалась всем телом. Так выглядит освобождение. Признаюсь, я даже на секунду впечатлился, но назрел вопрос серьёзнее всех этих благих дел.

— Титрэя, мой наследник всё равно родится, даже не думай, что здесь я тебя не достану, — пригрозил я девушке с крыльями. Та растерялась на несколько мгновений, а потом задрала нос. Разведя широко руки в стороны, она хлопнула ими так, что меня выкинуло с неба взрывной волной.

— Вот же дрянь, — выругался я, задержавшись чуть выше крыш людских домов, остановив своё падение. Я попытался снова подняться вверх, но защитная магия в виде белого свечения меня не пускала внутрь города.

— Титрэя! Ты моя! Я доберусь до тебя рано или поздно! — кричу я белокрылой красотке, которая теперь не досягаема. Подойдя на самый край каменного пола, девушка с усмешкой посмотрела на меня и довольно произнесла:

— Теперь я не принадлежу никому, ни людям, ни лесу, ни тебе. Я свободна и счастлива. Убирайся под землю. Убирайся навсегда.

Опять хлопок в ладоши, и я вынырнул из шара, снова чувствуя твёрдый гранитный трон под спиной.

— Это что такое? Да я же тебя из-под земли... Из неба достану! — выругался я снова и вскочил на ноги.

— Что-то случилось, господин? — возник рядом Салазар, пока я нервно бил крыльями и стискивал зубы.

— Я опрокину небо! Я достану Титрэю! Она моя!

Я не понимала, как это произошло, но точно знала, что делать: подарить приют всем светлым душам. Я превратила свой город в райское место: мягкая музыка арфы и лютни, пение птиц, водопады с самой чистой водой и полные столы самой вкусной еды. Здесь никому не придётся выбирать: предательство или голодная смерть, кража или постоянная нужда.

Каждый волен сам выбрать себе место в этом мире, выстроить дом на пустой улице и зайти в него как в оплот своей свободы.

У меня появилась одна помощница, потом вторая и третья. Новым душам рассказывали, что это за место, провожали и показывали ещё пустые улицы, где можно поселиться. Дома возникали сами собой, даря приют каждому, и только он мог испортить такой красивый момент.

— Титрэя! — зловещий грохот пугал всех, но защитную магию Арагул преодолеть не мог. Каждый день князь тьмы пытался пробиться ко мне, но я сбрасывала его обратно. Почти месяц по земным меркам повелитель бил чёрными крыльями вокруг моего города. Арагул угрожал, устраивал грозы и ливни, сверкал молнией, но я была непреклонна. Он пытался сделать всё возможное, чтобы сбросить меня с неба и забрать себе. Его визиты стали так привычны, как чашка травяного чая поутру, а наше прощание всё больше и больше походило на ссору влюблённых.

— Титрэя! — оглушил небо звук мужского голоса. Я подошла ближе к краю, чтобы увидеть чёрные, как уголь, крылья. Они завораживали. Манили меня, как бы я ни сопротивлялась.

— Сегодня, как и до этого, я не буду твоей, — ответила просто, чуть улыбаясь нашей встрече. Теперь повелитель нашёл способ не подглядывать за мной как видение, а был в небе целиком и полностью. Его тьма расползалась за его спиной, перекрыв половину неба. Он силился объять мой город, но это не помогло. Арагула жгло от соприкосновения.

— Титрэя... — сквозь зубы произносит недовольный повелитель, что всё пошло не по его сценарию. Мой сын, который сейчас зарождается внутри, вырастет не таким, как его отец. Я в этом уверена.

— Отступись, — отвечаю нежно. — Я не стою твоих страданий.

— Я убью всех людей! — кричит обессиленно.

— И они попадут ко мне. В мою обитель, обретая вечный покой. Не думаю, что ты такой благородный, — подзадориваю чернокрылого. Сопит ноздрями, будто сейчас выпустит из них огонь. Хочется усмирить его. Я поймала себя на мысли, что райская жизнь без Арагула невозможна. Он — напоминание о тяготах и горестях. Он — воплощение пороков, которые есть в любом из нас. Всё познаётся в сравнении, на контрасте. Мои водопады, спускающиеся по стенам, — услада для глаз, а на земле всего лишь вода, умело нашедшая себе дорогу. Света не бывает без тьмы, как и тьмы без света. Я дёрнулась, чтобы сделать шаг с последнего сантиметра каменного пола в сторону Арагула, но остановила себя в нужный момент. Я не хотела бы, чтобы он так мучался и истязал себя, но отдавать себя не хотела. Хлопнув в ладоши, я скинула повелителя тьмы с неба вместе с его беспросветной тьмой. Глубоко внутри что-то дрогнуло. Я не хочу быть жестокой, но обязана защитить себя и праведные души. Я долго стояла на краю бездны, размышляя о том, что правильно, а что недопустимо. Арагул как проклятие, от которого не избавишься. Как проказа, забирающая сон и покой. Наше занятие любовью с ним было ошибкой, но день ото дня я вспоминала тот момент всё ярче. Как его чёрные крылья застилали пространство над кроватью, как он целовал меня, как дарил удовольствие и как желал меня. Его голая грудь вздымалась, а бёдра прижимались к моей промежности.

На следующий день небо осталось нетронутым. Я вздрагивала от каждого звука, взбираясь на границу защитной магии, ожидая подвоха. Но повелитель не появился. Внутри поселилось нехорошее предчувствие. Я смотрела на землю с разных краёв города, но не видела изменений. Смертей не стало больше, но что-то явно пошло не так.

К вечеру одна из душ пыталась пробиться сквозь светлую магию и сгорела дотла в своём желании попасть ко мне. Это выглядело ужасно.

— Почему это произошло, госпожа? — спросила Аделин, та служанка из королевского дворца, что пришла ко мне первой.

— Я не знаю, Аделин, — ответила с грустью и осталась у границы наблюдать.

— Там ещё одна, госпожа! — закричали за моей спиной, разбудив меня под утро на мягком ковре, который я создала из облаков, чтобы сесть поудобнее. Я взглянула вдаль и увидела, как чёрная душа пытается пробраться к нам, но, немного обжёгшись, начинает искать лазейку. Кружит вокруг белого города, ища пристанище.

— Почему грешники летят сюда? — задаёт мне вопрос Аделин, а я не знаю, что ей ответить.

— Может, Арагул настолько жесток к ним... — предполагаю я.

— Госпожа, может, ваш поклонник умер? — выдала Аделин и закрыла рот двумя руками от ужаса такой мысли. — Тогда все души сгорят или будут вечно блуждать в небытии.

— Не думаю, что Арагул может умереть, он и сам отчасти смерть и тьма. Наверное, это его хитрый план — выманить меня и заставить пойти на его условия, — сказала сквозь зубы. Мне очень не понравилась мысль, что даже грешник не сможет попасть на перевоспитание. Чем вообще занят повелитель, когда его души бесцельно кружат в небе? Я готовилась к серьёзному разговору, наматывала круги вдоль окрестностей города, но князь тьмы не появился. Спустя неделю, когда больше десятка чёрных душ неустанно кружили вокруг моей цитадели, я приняла решение поговорить с ними.