И тогда, присмотревшись, я увидела на его мощной обнаженной груди амулет с черным камнем — древний, из старого металла, испещренный письменами по контуру, которые были старше не только моего отца, но, казалось, самого города. Амулет врос в человеческую кожу на груди, а черный камень сиял как бездна. Я попала в западню. Это была ловушка с самого начала.

Вокруг меня сомкнулся кокон из огромных, в человеческий рост, крыльев, полностью отрезав от мира, от света, от сил природы, к которым я взывала. Я шептала заклинание телепортации, чтобы улизнуть из-под его носа, но на моей шее внезапно сжались железной хваткой его пальцы, прервав пение-мольбу.

— Лес хранил тебя. Ты зря решила прийти сюда, — произнес он вкрадчиво, поднимая меня над полом так, что мои ноги беспомощно повисли в воздухе. Он смотрел мне в глаза, хотел что-то найти в моём взгляде.

С его губ, изогнутых в насмешливую улыбку, слетело короткое, режущее ухо слово, и моя одежда из лепестков рассыпалась в прах, превратившись в ничто. Я повисла в его хватке совершенно обнаженная. Он смотрел на меня пристально, изучающе, и на секунду в глубине его черных глаз что-то дрогнуло, словно вспыхнула и погасла искра. От него исходила невероятная, давящая мощь, древняя и совершенно чужая, и я не понимала, чего он хочет. Моё тело покрылось мурашками не только от холода, но и от этого всепроникающего, враждебного присутствия. Передо мной было чудовище в обличии человека. Передо мной было что-то большее, чем человек.

Стефан бросил меня на огромную кровать с бархатным темно-бордовым покрывалом. Я, дезориентированная и оглушенная, в панике отползла к резному деревянному изголовью.

— Что тебе нужно? — выдохнула я, уперевшись спиной в холодное дерево. Дальше была только стена, путь к отступлению отрезан.

Он шел ко мне медленно, с небрежной грацией, волоча кончики своих огромных крыльев по ковру, и его взгляд, тяжелый и пристальный, впивался в меня, изучая каждую деталь, надолго останавливаясь между моих дрожащих ног.

— Меня зовут Арагул. Я князь тьмы, — произнес он, зачитав наконец-то мой приговор. — Мне нужен наследник. Он будет править людьми, пока я правлю в своём царстве.

Лес защитил бы меня. В священный лес Арагул пройти бы не смог. А теперь, когда я сама пришла к нему с благой целью, он использует меня. Если мужчина говорит правду, а я склонна ему верить, то он из тёмного мира, там, где никогда нет солнца, поэтому его крылья черны, как ночь. Именно такой черной магии поддался мой отец когда-то. Он был ослеплён силой, но теперь я понимала его конечную цель. Мне никогда не удавалось понять, зачем великому магу заводить ребенка. Зачем моему отцу потребовалась именно я. Я росла в его замке, под присмотром слуг. Видимо, чернота внутри отца разрослась настолько, что он решил потягаться с духом, который наделил его такой силой. В ущелье он проводил ритуал со своими сторонниками и навсегда остался там, не справившись. Арагул, заняв сейчас тело короля, был сильнее отца во много раз, а что будет, если он явится в истинном обличии? Он снесёт город с лица земли одним взмахом крыльев.

— Твой страх так сладок, — произносит Арагул, избавляясь от штанов и показывая мне крупную плоть в паху. Каменное мужское достоинство сверкнуло смазкой, будто я самая красивая женщина в мире. Отползать было некуда. Меня схватили за лодыжку и потянули к себе, чтобы я легла спиной на кровать. Арагул сделал это с такой лёгкостью, будто моё тело не весило ничего. Он встал на одно колено между моих ног и закрыл кровать крыльями, покрывая меня и себя темнотой.

— Не трогай меня! — кричала я, когда мужская сильная рука двинулась, исследуя мою правую ногу. Я пыталась оттолкнуть мужчину, пыталась убрать его руку, но ничего не получалось. Он был не просто сильнее, он был непобедим априори.

Мужчина встал на второе колено между моих ног, удерживая мои колени стальной хваткой.

— Твоё лоно примет мою темноту, — говорит он довольно, а я вижу лишь его сияющие черные глаза во тьме, что начала клубиться вокруг меня.

Арагул подчинял меня, пригвоздив магией к постели так, что я не могла сопротивляться. Горячие губы прикоснулись к моему колену, будто упиваясь моим страхом. Я дернулась, отрываясь от постели спиной всего на пару несчастных сантиметров. Мужские губы продолжили свой путь, приникая к внутренней стороне бедра. Неторопливо и горячо князь тьмы исследовал моё тело. Первый мужчина, который прикоснулся ко мне. Первый мужчина, который поцеловал. Я пыталась стиснуть ноги.

— Не надо, пожалуйста! — кричала я от бессилия, но князь был неумолим. Горячее прикосновение рядом с клитором выбило воздух из груди.

— Я вкушу твой цветок невинности до последней капли и посажу своё семя, — произносит властно, всё решив за нас обоих. Мужские руки взялись за мои бедра, и горячие губы угрожающе приникли к моему нежному клитору. Я выгнулась на постели насколько смогла.

— Убирайся! Убирайся к черту! — кричу я под натиском его черной давящей магии. Его глаза сверкают у моего паха, и это единственное, что мне удается рассмотреть в кромешной тьме. Скользкий горячий язык лизнул меня по чувствительному бугорку, вырывая из горла стон страха и неизведанного ранее чувства. Никто не касался меня там. Никогда. Арагул приник губами, настойчиво лаская меня. Мои пышные груди покрылись мурашками, превращая невинные мягкие соски в тугие вершинки.

— Ты самая красивая из людских дочерей, — с упоением произносит князь, отрываясь от моей кожи. — Твой отец постарался на славу с тобой, в отличие от грубой крестьянки из деревни. Твои широкие бедра смогут извергнуть моё дитя, а груди смогут его вскормить своим молоком.

— Я не хочу! — кричу князю, понимая, что была права. Именно он зачаровал моего отца и наградил тёмной магией. Я — его долгий план. Я — выращенная для него женщина, которая должна родить наследника.

— Твои соки уже смазывают твое невинное лоно для меня, не сопротивляйся, — предостерегает он меня от глупостей. Он опускается к моему животу, который я старательно втягиваю, но на коже загорается след от его поцелуя.

— Скоро здесь будет жить моё дитя, — шепчет он с упоением и целует ещё раз.

— Я убью себя! Никакого ребенка не будет! Ты слышишь, не будет! — пытаюсь докричаться до Арагула.

— Тогда я заберу твою душу навсегда. Твои страдания будут вечными, — отвечает на мою угрозу тёмный князь.

Требовательные губы снова опустились на клитор. Горячий язык прижался к плоти, согревая её своим теплом. Его ласки были похожи на безумие, на тихую муку, которую я заслужила просто своим существованием.

— Хватит! — кричу, выгнувшись от нового поцелуя в клитор. — Пожалуйста, хватит!

Меня ломает внутри. Я пытаюсь сопротивляться его черной магии, сковавшей меня, его силе рук и губ. Это мучение подобно смерти, которая уже занесла свой топор над моей головой. Это предательство моего естества, моей светлой стороны, которую я выбрала. Я начала плакать. Я просила мужчину остановиться.

— Я обожаю слёзы безысходности, — глаза повелителя тьмы сверкнули, и он пополз вверх, к моему лицу, жадно слизывая каждую слезинку с моей кожи.

— Пожалуйста... — шептала я, пока горячий язык скользил по щекам, забирая солоноватые слёзы в свой рот.

Пока я рыдала, мужские руки накрыли мои груди. Он опирался на крылья и завис надо мной, сжимая обе груди одновременно.

Я ничего не могла сделать. Новые ощущения от ласк на твердых сосках перебивали слёзы. Я начала успокаиваться незаметно даже для самой себя. Груди будто сами просились ему в рот, а бёдра чуть приподнялись, чтобы быть ближе к твердому члену. Искусный любовник больше не останавливался.

— Это груди, которые вскормят моего первенца, — прошептал он блаженно и втянул в рот сосок до ноющей боли.

Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как под кожей пронеслась горячая волна желания. Двухметровый сильный мужчина начал вызывать у меня не только чувство страха.