- Нет, не будет. Потому что Сью уже нет, и мне теперь можно жениться. Хотя, у Небесных, не возбраняется полиамория, это связано с тем, что мы умираем без любимых, или в боях с демонами, хотя то и другое, случается редко. Я же женился на Сью из сострадания. Я не хотел, чтобы она умерла из-за любви ко мне.

- А если бы она не погибла, и ты встретил меня? - с ужасом сказала я, представив эту ситуацию.

Эмиль закрыл глаза.

- Тогда бы была катастрофа! Я, не смог бы бросить её, и тогда умер бы от любви к тебе, а если бы я умер, умерла бы и Сью.

- У вас всё очень сложно, - заметила я.

- И очень, бывает, трагично кончается, - добавил он. - Но, я тебе говорил, что у нас не запрещена полиамория, так что тут дело вкуса.

Я не знала, радоваться мне, или сочувствовать Эмилю, потому что Сью больше нет. Во мне играли противоречивые чувства.

- Что это такое, полиамория, Эмиль? И как она влияет на отношения влюблённого леля?

- Это когда, детка, трое молодых Небесных любят друг дружку, и создают семью, чтобы один из них не умер. С точки зрения людей, это недопустимо, но нас природа поставила в такие условия, нам, вольно или невольно, приходится прибегать к полиамории, чтобы сохранить нашу популяцию. Наши лады, за всю свою жизнь рожают одного, в крайнем случае, двух детишек, поэтому нас так мало по сравнению с людьми.

- А как же ваша семья, ведь вас шестеро было у родителей?! - воскликнула я.

- Таких случаев один на миллион, наши родители были уникальны! Если бы Сью была жива, ты согласилась бы милая стать моей женой?

- Втроём! Ты хочешь сказать, чтобы мы жили втроём!

- Прости, детка, не надо было начинать этот разговор, я тебя прекрасно понимаю, ты бы не согласилась, о чём я говорю, - Эмиль зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая мой запах.

Я немного поостыла и представила себе эту ситуацию, затем шепнула Эмилю на ухо:

- Не знаю, может и согласилась, не представляю даже, как я могу тебя потерять.

Эмиль широко улыбнулся и сгрёб меня в охапку.

- Спасибо, любимая.

Мы замолчали, думая каждый о своём. «Темнота и тишина, вот это наверно и есть настоящий покой» - подумала я.

Эмиль гладил меня по волосам, и трогал кожу на моей руке, лёжа с закрытыми глазами. А я смотрела, как переливается в темноте его лицо, руки, грудь. Он был прекрасней всех мужчин на свете! Этот таинственный, перламутровый цвет его кожи, завораживал меня, и я не могла оторвать от Эмиля своего взгляда. Душа его была чиста, а мысли светлыми. Без лжи, лукавства и обмана, он действительно был идеальным лелем, таким, о котором я всегда мечтала - принцем на белом коне, в данном случае, он был - лелем на серебристом «Бентли», что тоже довольно неплохо. Эмиль был само олицетворение любви и верности.

Я обняла его и прошептала на ухо:

- Если ты через полгода не вернёшься ко мне, я сама тебя найду, и не дам тебе умереть.

- Спасибо, милая моя девочка, за твою любовь, - ответил он, и мне показалось, что голос его дрогнул.

Мы лежали в темноте и смотрели друг на друга, не произнося больше ни слова. Он стал напевать мне мелодию - «Гармония музыки и природы», Фрэнка Дюваля. Его голос был настолько красивым, как музыка, которая вливалась и растворялась во всём моём теле, успокаивая и усыпляя меня.

- Детка, пора вставать, - его дыхание щекотало мне ухо.

Спросонья я не поняла, зачем Эмиль меня будет. Но вспомнив, что я сегодня уезжаю, я резко встала с кровати. Я уснула этой ночью! О Боже, я уснула в последнюю с нашей Эмилем ночь! Непростительная ошибка с моей стороны!

- Сколько время? - спросила я.

- Семь утра. Не торопись, ты успеешь собраться, и мы ещё заедем к твоей бабушке, - спокойно сказал Эмиль.

- Я не об этом. Эмиль, я уснула! Уснула в последний наш день! Мне так жаль, - уткнулась я ему в плечо.

- Зато ты выспалась. Наташа, есть такая пословица, «Перед смертью не надышишься». Так что ничего страшного нет в том, что ты уснула. Ты собирайся, детка, а я пойду, приготовлю завтрак, - он чмокнул меня в нос и направился к двери.

Сидя за столом, я ковырялась в тарелке, есть совсем не хотелось. Эмиль поглядывал на меня, но ничего не говорил. Я отодвинула от себя еду.

- Хоть бутерброд съешь, пожалуйста, не голодной же тебе ехать, - сказал Эмиль.

Я кое-как запихала в себя бутерброд и выпила чашку кофе.

- Спасибо, я наелась.

Эмиль собрал тарелки со стола и поставил их в мойку.

- Наташа, иди пока вещи собери, я буду ждать тебя в гостиной.

Собрав вещи, я написала на листе бумаги свой адрес и телефон, потом сняла с пальца золотое колечко, которое родители подарили мне на шестнадцатилетие, и всё это положила в конверт, оставив его на тумбочке.

- Я ещё сюда вернусь! Обязательно вернусь! - сказала я вслух, и вышла из комнаты, неся в руках сумку.

- Я тебе оставила конверт на тумбочке, в твоей комнате, приедешь домой, открой его, - сказала я, когда мы ехали по дороге в деревню.

- И что мне, девочка моя оставила там? - улыбнулся Эмиль.

- Свой адрес и телефон, и ещё кое-что, сам увидишь, - ответила я.

- Ты меня заинтриговала, - вздохнул он.

Подъехав к дому, Эмиль сказал:

- Наташа, у тебя есть час, чтобы собрать вещи и попрощаться с бабушкой.

Я кивнула головой. Бабуля уже стояла на крыльце, когда мы вошли в калитку.

- Здравствуйте, мои дорогие! А я вам завтрак приготовила, как всегда, Наташины любимые блинчики. Позавтракаете со мной?

Мы с Эмилем переглянулись и поняли, обижать бабушку отказом, было бы нехорошо, придётся есть блины.

- Спасибо, бабуль, мы с удовольствием поедим твоих блинчиков, - ответила я.

Довольная бабуля суетилась на кухне, то, подливая нам чай, то подставляла поближе блюдце с вареньем.

- Спасибо, Мария Михайловна, блинчики у вас очень вкусные, просто пальчики оближешь, - нахваливал её Эмиль.

Когда блины были съедены, а вещи собраны, мы присели на кухне.

- Наташенька, внученька, так тяжело с тобой прощаться, - запричитала бабуля. - Ты хоть приедешь на следующее лето ко мне? Если конечно я доживу, - она краем передника вытерла набежавшую слезу.

Я обняла её за плечи.

- Ба, конечно приеду. И не вздумай умирать, ты ещё должна правнуков дождаться, - пыталась приободрить её я.

Она улыбнулась.

- Будьте с Эмилем счастливы, я вижу, как вы любите, друг друга, - и она опять начала вытирать глаза.

- Но-но, не плакать, ба.

- Нам пора, а то опоздаем на поезд, - сказал Эмиль.

Мы с бабушкой ещё постояли на крыльце, обнимая друг друга.

- Береги вас Бог, дети, - сказала она и осенила крестным знамением, когда мы с Эмилем направились к калитке.

Я махала ей рукой, пока машина не скрылась за лесом. Тяжело прощаться с любимыми людьми. Я смотрела в окно, как удаляются от меня дома моей родной деревни. «Я ещё приеду сюда, обязательно приеду» - дала я себе клятву.

На вокзале Эмиль купил мне билет, и мы присели за зданием вокзала на скамейку, до поезда оставалось полчаса.

- Эмиль, это же не конец? - спросила я с надеждой.

Он вздохнул.

- Не знаю, милая, не хочу тебя обнадёживать, но я сделаю всё, что в моих силах.

- Я не смогу без тебя жить, Эмиль. Возвращайся, пожалуйста, ко мне, - я с мольбой смотрела на него.

Он обнял и прижал меня к себе.

- Я тоже не смогу без тебя жить, любовь моя, я очень сильно люблю тебя.

Что ещё можно было сказать в данный момент, всё, что мы хотели сказать друг другу, давно было сказано, и мы сидели молча, прижавшись, друг к другу. Вдали послышался гудок поезда, и я вздрогнула, схватив Эмиля за руку.

- Эмиль, я верю тебе, ты вернёшься.

Он взял мою сумку и встал.

- Пошли, поезд подходит.

Он занёс мою сумку в купе, и вышел на улицу, до отправления поезда осталось десять минут. Меня охватила паника, и слёзы брызнули из моих глаз.