- Эмиль, я вижу, что ты серьёзный парень, и пойми меня правильно, я как отец, очень переживаю за свою дочь. Наталья у нас единственный ребёнок, - он замолчал, подбирая слова. - Парня у неё никогда не было, насколько я знаю. Она у нас девушка скромная и наивная как ребёнок, готовая верить всем и всему, - он опять замолчал, не решаясь задать прямой вопрос. - Ты для неё взрослый, шесть лет разница... - он запнулся, потом махнул рукой. - Ладно, Эмиль, буду говорить начистоту. Какие у тебя намерения насчёт Натальи? У вас серьёзно или как? - он пристально посмотрел на меня.

Мне не хотелось лукавить, но и всей правды я сказать тоже не мог.

- Николай Андреевич, у меня к вашей дочери, самые серьёзные намерения. Мне не хотелось бы, чтобы она страдала, я не хочу делать больно. Но есть ряд обстоятельств, по которым мы, возможно, не сможем быть вместе.

Он вскинул подбородок.

- Говори, что за обстоятельства?

Я продолжил.

- Наташе надо учиться, а я не всегда могу быть с ней рядом, по причине того, что часто уезжаю за границу, и эти командировки длятся от шести месяцев до года. Сами понимаете, симпозиумы, встречи, обмен опытом, а иногда помощь людям, живущим вдали от цивилизации по всему миру. Я не могу ничего вам обещать, но по своей воле, я никогда не сделаю Наташе больно. Я хочу в первую очередь, чтобы она была счастлива. Мы с ней ещё не говорили насчёт этого, но я думаю, она меня поймёт.

- Спасибо, Эмиль, что был со мною откровенен и сказал всё как есть, ничего не обещая. Я ценю прямолинейных людей. Вот только, как она воспримет всё это? Прости меня за мою нескромность, у вас с ней было что-то? - он смутился от своих слов, чувствуя себя неловко.

- Я очень люблю вашу дочь, и никогда не позволю себе такое, зная, что обстоятельства могут нас в дальнейшем развести по жизни, - я говорил и смотрел ему в глаза.

- Спасибо. Я вижу, ты парень высоких моральных принципов, тебя хорошо воспитали родители. Поговори с ней об этом, надеюсь, она поймёт тебя.

На веранду вошла Ольга Евгеньевна.

- Так мужчины, хватит сидеть тут, ужин на столе, прошу в гостиную. Она приветливо мне улыбнулась и жестом пригласила пройти в дом. За ужином она спросила у мужа:

- Николай, что мы будем делать? Наташу с бабушкой надо забрать в город, они не могут больше здесь оставаться.

- Я никуда не поеду! Я здесь родилась, я здесь и умру! - вступила в разговор Мария Михайловна.

- Мама, нам надо уезжать, а тебе нужен уход после болезни, мы не можем оставить тебя здесь, - пыталась убедить её мама Наташи.

- Я вполне здорова. Спасибо Эмилю, он поставил меня на ноги, и я никуда не поеду, - категорично заявила она.

- Николай, что ты молчишь? Скажи ей что-нибудь, - обратилась Ольга Евгеньевна к мужу.

- Пусть остаётся, если хочет. Не можем же мы силой увезти её отсюда, - ответил он.

- Ну, хорошо. А Наташа? Её то мы должны забрать, раз мы приехали. Ей всё равно скоро уезжать учиться, - она искоса посмотрела на меня.

Я заметил, как замерла Наташа, услышав, что её хотят забрать.

- Мама, мне ещё не скоро ехать учиться, я бы хотела остаться у бабушки до конца лета, - с надеждой произнесла она, и в её глазах появилось отчаяние.

- Как отец скажет, - Ольга Евгеньевна кивнула на мужа.

Николай Андреевич отложил вилку и нож в сторону.

- Наташа тоже остаётся.

- Как остаётся?! - возмутилась она.

- Вот так, остаётся и всё, - он встал из-за стола и бросил короткий взгляд на меня.

Я понял, что он это сделал для нас с Наташей, чтобы у нас было время выяснить всё до конца. Он не мог забрать дочь сейчас, когда она так сильно влюбилась в парня, который возможно не сможет быть с ней рядом. Он дал нам шанс, решить нашу дальнейшую судьбу.

Наташа, услышав ответ отца, заулыбалась и, подскочив со стула, чмокнула его в щёку:

- Спасибо, па.

Отец обнял её и похлопал по спине, обращаясь к жене:

- Собирай вещи, завтра мы уезжаем.

На следующий день я отвёз их на вокзал. Наташа с мамой о чём-то в сторонке беседовали, а мы с Николаем Андреевичем отошли ближе к дорожному кафе, ожидая прибытия поезда.

- Эмиль, я знаю, что ты всё сделаешь правильно, ты взрослый и умный парень. И чтобы у вас с Наташей не вышло, я всегда буду тебя уважать. Но, а если честно, то я рад бы видеть тебя в качестве зятя, - он пожал мне руку.

- Спасибо за доверие, Николай Андреевич. Я очень люблю Наташу, но вы сами понимаете... - я не нашёл подходящих слов объяснить ему.

- Я всё понимаю, ты мне говорил об этом, и ни в чём тебя не виню, только прошу тебя... - он смутился.

- Говорите, Николай Андреевич, мы свои люди, - поддержал его я.

- Я хотел сказать... в общем, у меня к тебе просьба, - он тяжело вздохнул.

- Я слушаю, говорите, сделаю всё, что в моих силах.

- Эмиль, присмотри тут за Натальей, и... ну, в общем, не трогай её, пока у вас всё не прояснится в ваших отношениях, - он с облегчением выдохнул.

- О чём речь, Николай Андреевич! Я и не думал об этом. Наташа, прекрасная девушка, и она достойна лучшего. Если она и достанется кому, то только законному мужу. Может в этом плане я старомоден, но я считаю это правильным, - я тоже, как и он с облегчением выдохнул из лёгких воздух, всё-таки разговор на такие интимные темы с родителями, даются не просто.

- Я рад Эмиль, что мы понимаем, друг друга, это многого стоит. Рад знакомству с тобой, ну и конечно, мой дом, твой дом, приезжай к нам, всегда будем тебе рады, - он обнял меня и похлопал по спине. - Поезд идёт, пора прощаться.

Прибыл поезд, и Николай Андреевич с супругой вошли в вагон. Наташа долго махала рукой родителям, пока поезд не скрылся за ближайшей скалой.

На обратном пути, она прижалась щекой к моей руке.

- Мы опять вместе, - со счастливой улыбкой сказала она.

Маленькая, милая девочка, наивная в своём возрасте, не понимала, что в жизни бывают не только белые полосы, но и чёрные, которые подчас трудно пережить. В её жизни ещё не было ни горя, ни отчаяния, ни страданий, она смотрела на мир с широко открытыми глазами. Я погладил её по руке.

- Да, пока. Но она не заметила, ни моего тяжёлого вздоха, ни грусти в моих глазах.

Наташа.

Эмиль приезжал к нам с бабушкой каждый день. Каждый раз, заслышав шум машины, я выбегала из дома, чтобы встретить его у калитки. Бабушка тоже, всегда с радостью встречала Эмиля, норовя каждый раз накормить его пирожками с капустой или с картошкой. Он не отказывался, боясь расстроить старушку, и с аппетитом уплетал свежеиспечённые пирожки.

Всё текло своим чередом, и Эмиль уже думал, что я забыла о том, что хотела поговорить с его родственниками. Но в один прекрасный день я напомнила ему об этом.

- Эмиль, я хотела бы поговорить с твоими сёстрами. Ты помнишь? Он сидел на диване и смотрел передачу по телевизору, пока я готовила еду на кухне.

- Конечно, помню. Когда?

- Сегодня вечером, если ты согласен, - я села с ним рядом, и положила голову ему на плечо. - Я хочу знать всё про твой народ, и выяснить, какие шансы у нас есть.

Он покачал головой.

- Конечно, Аврора тебе расскажет много легенд о нашем народе, но подтверждений этим историям нет. Я склонен думать, что это фантазия людей.

- Посмотрим, - я чмокнула его в губы и вышла из комнаты.

Вечером, Эмиль привёз меня в дом Вильема. Аврора и Фрейя, увидев подъезжающий автомобиль, выбежали во двор встречать нас. Аврора, раскинув руки, обняла меня.

- Как долго ты не была у нас, Наталья! Я рада видеть тебя, дорогая!

Фрейя тоже подошла и заключила меня в объятия.

- Тебе, Наташа, стоило почаще навещать нас.

- Конечно, надо бы чаще, но сейчас времени мало, за бабушкой надо приглядывать, - я тоже была рада видеть сестёр Эмиля, и не скрывала это. - А где Вильем и Эрик? - спросила я.

Аврора махнула в сторону леса.

- Ах, уехали браконьеров ловить, кто-то начал отстреливать лосей, а охотничий сезон ещё не открыт. Ну, пойдём в дом, поболтаем, - она потянула меня в дом, не обращая на брата внимания.