Мое дыхание становится глубже. Внутри распускается то, что я давно боялась чувствовать, доверие. Без защиты. Без страховки. Полное, настоящее.

— Ты знаешь… — шепчу я. — Когда ты так держишь меня, мне кажется, что я снова дышу.

Он прижимает меня крепче. Его губы касаются моего виска, потом щеки. Медленно, бережно, как будто целует не кожу, а слёзы, которые я не позволила себе выплакать.

— Я всегда рядом, Ева. Всегда. — голос его низкий, чуть хрипловатый. И в этом «всегда» — такая сила, что я сжимаюсь от боли. От радости. От нежности. От миллиона чувств, что нахлынули на меня разом.

Мои пальцы вжимаются в его рубашку. Я больше не думаю о прошлом. Не думаю, что дальше.

Я просто слушаю, как бьётся его сердце. Под щекой. Под кожей.

Ровно. Спокойно. Ради меня.

В такие моменты мне не нужны ответы.

Мне неважно, будет ли «мы» завтра или потом.

Я просто хочу остаться здесь, в его руках, в этом тепле, в этой тишине.

Хоть ещё на одну ночь.

Проходит месяц. Долгий. Тягучий, как мед. Горький, как яд.

Месяц, который выжимает из меня все остатки сил. Тестирует на прочность. Ломает привычное и выстраивает что-то новое. Незнакомое. И пугающее до чертиков.

Я не знаю, сколько раз за это время я хотела всё бросить. Просто уйти, исчезнуть, перестать бороться. Но каждый раз, когда силы покидали меня, я видела Германа. Его взгляд. Его руки. Его веру.

И оставалась.

Он держит меня. Он мой воздух, моя опора. Он ищет выходы, где их нет, договаривается с инвесторами, бесконечно говорит по телефону, мотается по встречам. Я иногда даже забываю, что он не обязан всё это делать. Мои проблемы на нем. Он мог бы просто сказать: «Это не мое дело» . Но он здесь. До конца. Со мной.

Юристы копают глубже. Одна за другой вскрываются схемы Вадима. Серые платежи, фиктивные контракты, недвижимость, записанная на подставных лиц. И всё это на деньги отцовской фирмы. Он продал часть складов, что принадлежала нам. Часть производственных помещений. Он отщипывал регулярно от всего, до чего мог дотянуться.

Больной, гниющий пласт. Я смотрю на документы, расписки, выписки с банковских счетов и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой клубок. Мои нервы как истлевшие ниточки.

Я нацепила розовые очки и не снимала их три года. Не хотела знать. Не хотела верить. Было проще верить…а сейчас поздно об этом жалеть.

Сейчас я больше не пытаюсь.

Я изменилась.

Я больше не та, что была раньше. Ждала, надеялась, верила в мифы.

Вера — прекрасна, но ожидания? Они убивают.

Особенно если их прикладываешь не к тем людям.

Вадима для меня больше не существует. Даже когда звонит адвокат, спрашивая о совместно нажитом имуществе, я отвечаю хладнокровно. Без дрожи. Это уже не моя история.

А вот с Германом...

С Германом всё, наоборот.

Между нами, что-то проросло. Глубже, чем я могла себе представить. Как корни под кожей. Я ощущаю его, даже когда он не рядом.

И мне страшно. Потому что я всё чаще ловлю себя на мысли: а как я буду жить без него?

А потом — ещё хуже: а вдруг он уйдёт?

Не выдержит. Устанет. Решит, что заслуживает кого-то без багажа проблем, без развода за спиной, без судебных тяжб.

Я не спрашиваю. Не произношу ничего вслух.

Потому что боюсь ответа.

Потому что, как и любая женщина, хочу услышать эти простые слова:

"Я тебя люблю. Я с тобой. Я не уйду."

Но молчу. Упрямо. До последнего.

Сегодня он снова задерживается. Уже второй час ночи. Я лежу в кровати, укрывшись с головой, и будто чувствую, как от холода и отсутствия его тела, пустеет пространство рядом.

Я почти засыпаю, когда дверь тихонько скрипит. Лёгкие шаги. Сдержанное дыхание.

Потом матовый свет лампы и… тепло.

Его руки. Осторожные. Горячие.

Он садится на край кровати и наклоняется ко мне. Его губы касаются моего виска, щеки, шеи. Медленно. Почтительно. Так, будто он просит прощения за всё — за опоздание, за усталость, за то, что не может быть рядом каждую секунду.

От его прикосновений мое тело покрывается мурашками.

— Не спишь? — шепчет он.

Я открываю глаза. Он смотрит на меня снизу вверх, с той самой искренностью, от которой у меня внутри всё сгорает дотла. Кровь со скоростью несется по венам. А в животе становится горячо и приятно.

— Прости, что так поздно, — говорит он. — Но я не мог приехать раньше.

— Всё в порядке, — шепчу я, прижимаясь щекой к его ладони. — Я хотела тебя дождаться...

Он касается моих губ, но не целует. Просто смотрит.

— Ева… — его голос дрожит. И я сразу знаю, сейчас он скажет. Сейчас он перестанет молчать.

— Я не могу без тебя, — говорит он. — Я с ума схожу, когда тебя нет рядом. Я не знаю, что будет завтра, я не знаю, через что нам ещё придётся пройти, но я точно знаю одно: я тебя люблю.

Он улыбается. Настоящей, мужской, глубокой улыбкой.

— Я тебя люблю, — повторяет он. — И хочу, чтобы ты осталась со мной. Как минимум навсегда.

— Герман... — я с трудом выдыхаю. Весь воздух испаряется из легких. Грудь скалывает.

— Я понимаю, что после всего тебе нужно время. Я не давлю. Но если ты готова... Я хочу построить с тобой жизнь. Не просто отношения. Дом. – Его глаза серьезные. В них столько скрытого огня, что он подавляет в себе.

Я не выдерживаю и притягиваю его к себе.

— Я люблю тебя, — говорю я, уткнувшись в его грудь. — И хочу быть с тобой. Не на чуть-чуть. Не до окончания проблем. Навсегда.

Он целует меня так, как будто я его единственная жизнь. Как будто ему запрещали чувствовать годами, и сейчас он, наконец, позволяет себе всё.

Мы сливаемся в ночи не как люди, а как души. Горячо, без остатка. Без защиты. Только теплая кожа, горячее дыхание и сладкий шепот.

Он нежен и страстен. Я плачу не замечая. От любви. От страха. От счастья.

Он стирает с моих плеч все тени прошлого, а я позволяю себе впервые за долгое время просто… быть женщиной. Не бойцом. Не жертвой. Не пережившей.

Женщиной. Возлюбленной.

Мы засыпаем на рассвете. Его рука лежит у меня на животе, голова на моей груди. Я дышу им, как лекарством.

Но утро подло и беспощадно.

Я просыпаюсь от вибрации телефона. Сообщение.

«Ева. Это скорая. Ваша мама попала в аварию. Состояние тяжёлое. Перезвоните как можно скорее.»

Я сижу на кровати. Мгновенно проснувшаяся. Пальцы немеют. В груди проваливается всё. Земля, небо, я.