В тишине стало куда приятнее находится. Чем слушать его противный голос и обвинения.

Понимаю, я должна привыкнуть к нему. Но все-таки для этого нужно время. И в моем случае, много времени.

Чуть позже ко мне заходит менеджер по продажам с новыми договорами. Потом бухгалтер с расходами за квартал. А после начальник производства. Я все дальше отодвигала старые документы и все дальше уходила мыслями в работу.

Последнее, что я помню, это смета для последних заказов. Там количество не сходилось с общей суммой. Странно. Я сходила к менеджерам и взяла несколько договоров с прошлого года.

Я ведь не могла так ошибиться?!

И это меня затянуло еще на пару часов. Я потеряла счет времени, и практически не отвлекаясь, искала, сама не понимая, что конкретно.

Я не сразу услышала тихий стук в дверь. Только когда она скрипнула, я вздрогнула и резко вскинула голову.

- Привет! – Герман входит в кабинет. На нем не привычный для меня костюм, а футболка и джинсы. Расслабленный, и даже немного игривый. – К тебе теперь только по предварительной записи?

Молча поднимаюсь с кресла, и не разрывая взгляда, подхожу к нему. Обнимаю руками за талию и утыкаюсь лбом в его грудь.

- Как же я рада тебя видеть…

Мой мир будто вернулся на свою орбиту. А стоит вдохнуть его запах, как я снова чувствую себя живой.

- Если бы я знал, что ты будешь так рада меня видеть, я бы приехал раньше. – Он смотрит на заваленный бумаги стол, и с улыбкой качает головой. – Хотя тебе и без меня тут было весело…

- Нет…- поднимаюсь на носочки, целую его в щетинистый подбородок, - я соскучилась.

Он опускает глаза, чтобы быть со мной на ровне. Смотрит пристально, проникновенно. Так, что в животе становится очень тепло. Его ладони скользят вниз по моей спине, разгоняя мурашки по коже. Я льну к нему, в ауру его заботы и защиты. Только когда он рядом, я могу расслабиться, и не бояться показаться уязвимой.

Кабинет стал нашим укрытием от внешнего мира. Тут только он и я. Без моего прошлого, и без наших общих проблем.

Как же мне не хватало этого…

- Гера?!

От ее голоса меня передергивает. Честное слово! Какого черта, она делает в моем кабинете?

Злость сменяет все мои эмоции. Я еще плотнее вжимаюсь в его напряженное тело. Наш момент испорчен. Нарушен.

- Жень, привет. – Герман поворачивается к ней вполоборота, не размыкая рук на моей спине. – Тебе разве не надо быть дома?

- Да брось, мне ведь нужно бывать на свежем воздухе. Сейчас вместе с мужем и поедем домой.

Ее тон уж слишком приторный. Слишком показушный, с целью уколоть меня. Показать, какая идиллия царит в их семье.

- Ну тогда не будем тебя отвлекать. У нас с Евой тоже планы на вечер. – Он коротко целует меня в висок. Давая понять, что он рядом со мной. – Ты готова? А то мы немного начинаем опаздывать.

Я впервые слышу о наших планах, но готова на все, лишь бы побыстрее сбежать отсюда.

Герман с сестрой ждет меня в коридоре. И когда я выхожу к ним, то замечаю, хмурое настроение на его лице. Сведённые брови на переносице, и плотно сжатые губы. Его терпение на пределе.

- Я готова…

- Отлично! – Он с облегчением выдыхает.

- Гер, мы недоговорили…

- Договорили Жень, я не поменяю своего решения. Не сейчас уж точно…

Она надувает губы, и становится похожей на куклу. Круглые глаза блестят в холодном свете, и непонятно то ли от слез, то ли от злости.

Пока мы едем в машине, мне становится невыносимо находиться в гнетущей тишине. Герман смотрит прямо, на дорогу, но я чувствую, что мысли его далеко отсюда.

- Что случилось? – Я касаюсь его руки, привлекаю его внимание.

- Она хочет, чтобы я принял его в состав своего правления…

- Кого его?

- Твоего бывшего.

Мы сидим у низкого деревянного столика, укрытые мягким полумраком восточного ресторана. Воздух насыщен ароматом специй — кориандр, куркума, что-то пряное, чуть обжигающее в носу, и одновременно уютное, как теплый плед. Свет ламп в резных абажурах качается от лёгкого сквозняка и, кажется, будто мы не в центре города, а где-то далеко, в Марракеше или на краю Баку.

Рядом со мной — он. Его рука на моей спинке стула, почти не касаясь, но я чувствую это прикосновение больше, чем жар от чайника с мятным чаем.

— И вот, — говорит он, с улыбкой поднимая глаза на высокого мужчину, приближающегося к нашему столику, — наконец, вы знакомитесь. Это Димка. Мой друг. Брат, даже, можно сказать.

Дима сразу кажется мне открытым, в нём нет напряжения, и даже как-то мгновенно понятно, почему они дружат. Они оба улыбаются глазами. Не так, как ради вежливости, по-настоящему.

— Ты серьёзно притащил девушку в это место? — Дима смеётся и опускается на подушки. Поворачивается ко мне лицом, чуть прищуривается. - Он ведь фанат острого. Сейчас накормит тебя так, что глаза на лоб полезут.

— Подумаешь, — ухмыляется Герман, — зато честно. Не люблю делать вид, будто я кто-то другой.

Они переговариваются — быстро, с подколами, понятными только им, с какой-то внутренней музыкальностью. Но при этом он всё время возвращает внимание ко мне. Подаёт мне чашку, предлагает попробовать что-то с его тарелки: обжигающий язык плов с кусочками барбариса, нежное мясо в кисло-сладком соусе, что-то жаренное в кунжуте, что тает во рту.

Он смеётся так свободно, так открыто рядом с другом, и я вдруг понимаю — он совсем другой, когда чувствует себя «дома». Рядом с теми, кому доверяет.

Он подшучивает над собой, не старается казаться умнее или важнее. Говорит с теплом, слушает внимательно. Я смотрю на него, как он делится последним кусочком лаваша, как морщит нос от слишком острого соуса, и чувствую, что влюбляюсь в него ещё сильнее. Это чувство глубоко вросло в меня своими крепкими корнями.

Он настоящий. И мне повезло — быть рядом.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Настоящей, теплой улыбкой, такой, какой у меня давно не было. Слушаю, как они дразнят друг друга, вспоминают какие-то истории с университета. Он явно был тогда не только умным, но и тем, кто вытягивал всех из беды. Я вижу, как его уважают. И как он относится ко мне. Не с привычным снисхождением, а как к равной. Как к кому-то важному. Значимому.

И в этот момент, будто по щелчку, в сознание врывается образ другого — бывшего.

Грубые фразы, сказанные как бы «в шутку», но с тем самым холодом, от которого внутри всё сжимается. Его вечно закатанные глаза, когда я говорила хоть что-то личное. Пренебрежительный тон. Прозрачные обвинения. Даже после развода, я все никак не могу отделаться от этого чувства, что как змея, пригрелось у меня в груди.

Он не ушёл. Он просто стал чужим, холодным призраком, который появляется, когда мне становится хорошо.

— Ты в порядке? — Спрашивает Герман, наклоняясь ко мне чуть ближе. Его взгляд внимательный, тёплый. Такой, каким не смотрели на меня, кажется, никогда до него.

Я киваю и делаю вид, что пью чай, чтобы скрыть, как вдруг сдавило грудь.

Да, я в порядке. Но что-то внутри меня — нет. Что-то трепещет, будто в комнате стал гуще воздух. Всё слишком хорошо. Слишком спокойно. Словно мир набрал воздуха в лёгкие — и вот-вот выдохнет.

Может, это просто привычка ждать беды. Может, последствия той жизни, где за любой смех следовала колкая фраза. Где за мягкостью всегда скрывался болезненный укол.

Но это чувство не уходит.

Он не делает ничего подозрительного — наоборот, всё идеально. Но от этого только страшнее. Потому что в прошлом тоже были хорошие дни. Перед штормом. Перед тем как привычный мир начинает рушиться на глазах.

Я смотрю на него, и хочется доверять. Хочется оставить за спиной всё, что было. Но внутри — тревожный звоночек. Он не стихает, а только начинает звучать все громче, по нарастающей.

И всё же… я держу его за руку под столом. Крепко. Потому что, может быть, именно сейчас мне стоит не убегать — а остаться.