Два дня я на ногах. Ношусь по встречам, как по кругам ада. Вспоминаю про еду, только когда мутнеет в глазах. Смотрю в лица людей, но в голове только она.

-- Гер, я все понимаю, -- напротив меня сидит мой старый приятель с универа. Сейчас он главный в департаменте финансов, и на его помощь я очень рассчитываю. – У твоего отца накопились долги. Причем достаточно большие. Он не платил налоги, не выполнял свои обязательства. Так что, терпение у службы лопнуло.

-- И что дальше? Я могу взять его долговые обязательства на себя?

Если честно, я знаю примерные цифры, и даже при таком раскладе, понимаю, что придется распрощаться с большей частью своих проектов. Моя компания, успешная, процветающая. С отличной репутацией и прочными связями. Этого всего добился я сам.

И, если я взвалю на себя все проблемы отцовского бизнеса, то могу пойти ко дну.

С одной стороны, мои сотрудники. И их стабильная жизнь. А с другой, долг перед отцом. Мой последний долг отплатить ему, за то, что дал, возможность научиться всему, что я знаю.

-- В банки обращался? – Миха участливо хмурится, прикидывает варианты, которые я проверил в первую же очередь.

-- Отказ. Даже под гарантию моей компании, отказали.

-- Можно сократить производство. Закрыть часть долгов.

-- Этого мало.

Мы молчали до конца обеда. Он мне больше ничего не мог предложить и, наверно, чувствовал за это свою вину. А я прокручивал в голове оставшиеся варианты и параллельно отталкивал Еву, что заполняла мои мысли.

С Михой я прощаюсь на парковке. Он идет к своему седану представительского класса. А я продолжаю стоять на месте как вкопанный. Вена на виске бьется так яростно, что, кажется, вот-вот взорвётся и порвет кожу.

Вечером, когда я вернулся в отель, с последней встречи. Я не получил желаемого результата. У меня такое ощущение, что я впустую долблюсь в бетонную стену головой. И кроме, головной боли, я ничего не получаю.

Опускаюсь на край кровати.

Я злюсь на себя. На нее. Снова на себя. В то время, когда мне нужно быть собранным и максимально выложится, я вспоминаю, какая она на вкус. Ее нежную кожу, под моими пальцами. Ее запах, от которого я схожу с ума. Ее образ перед глазами, словно мираж, в котором хочется остаться навсегда.

Сложно. Мысли постоянно перескакивают от проблемы к Еве. Внимание рассеивается.

-- Черт! – Рычу вслух, и сам вздрагиваю. Эхо злости заполняет комнату. В голосе злость. Накопившиеся от стресса и напряжения.

Достаю телефон, чтобы набрать ее номер хотя бы на минуту. Просто услышать ее голос. Чтобы получиться свою дозу серотонина.

Но она не ответила. Ни сейчас, ни через полчаса, ни через час.

Наутро я проснулся с головной болью. Потому что мучался бессонницей. Ева не отвечала. И мое беспокойство внутри только росло. Да так быстро, что через пару часов, я был словно ком из оголенных нервов.

Когда телефон зазвонил прямо на важной встрече, я, не раздумывая, ответил. Даже не взглянул на экран. Я ждал ее звонка.

-- Гера, привет…-- голос Женьки был расстроенный, и меня это насторожило. Хотя я привык к ее закидонам, но все же. Оно беременная, а ее муженек тот еще…

-- Жень, у тебя что-то важное? А то я сейчас занят. – Прикрываю глаза, перевожу дыхание, чтобы не сорваться.

-- Гер, я не знаю, что делать…-- в ее голосе слышаться слезы. – Ева, она…мне кажется…

-- Не тяни! – рычу я, теряя контроль.

-- Я приехала домой из больницы, а тут она. Вадик, сказал, что она была слишком навязчивой…ну ты понимаешь…

В эту минуту я ничего не ощущал. Абсолютно ничего. Пустота, тишина и холод. Все чувства испарились, оставили после себя только горстку пепла.

Сжимаю руку в кулак и медленно выдыхаю.

-- От меня ты чего хочешь?

-- Ну, мне кажется, она тебе не подходит. Да и вся эта ситуация, что она бывшая моего мужа, похожа на плохой анекдот.

Перед глазами запрыгали красные пятна. Появился зуб на костяшках пальцев. Если внутри я был опустошен. То физически, тело требовало разрядки.

Я отключился. Так и не дав ей желаемого ответа.

Мысли в этот момент появились разные. Но, видимо, в силу возраста, я сжал крепче челюсть и подождал, когда первая волна мести схлынет.

Женя. Моя сводная сестра. Мой отец, бросил мать и меня и ушел в другую семью. Мне тринадцать. Она только родилась.

Ей исполнилось четыре, и тогда я почувствовал, как внимание и отношение отца кардинально изменились ко мне. Скандалы из-за ее шуток. Случайно брошенных слов. Она была королевой внимания.

Я перерос то время. Принял и простил. Но сейчас. Когда мозг подкидывает мне прошлое, я начинаю сомневаться.

Я помню, как привез Еву к отелю. Как ее муж встретил ее на ступенях и, схватив за руку, потащил внутрь. Помню, как мне захотелось переломать ему все руки, за то, что он так с ней обращается. Помню ее красные глаза, после всех слез обиды в ту ночь.

Она была открытой книгой. Максимально прозрачной и честной. Я удивлялся про себя, не веря, что такие, как она существуют.

Подождал, когда пожар потухнет и останутся лишь тлеющие угли. Когда внутренняя борьба, сошла на нет. Я решил подождать до своего возвращения.

Сейчас она в моих руках, мирно посапывает, уткнувшись мне в плечо. Моя рука лежит на ее бедре, а пальцы нежно поглаживают ее бархатистую кожу. Я слышу, как бьется ее сердце. И понимаю, что в ней нет ни капли фальши. Она все такая же.

Сложно представить, что она успела передумать у себя в голове, пока решалась на разговор со мной. Но я очень рад, что она приехала.

Она оказалась смелей меня! И от этого я люблю ее только сильнее.

Утро начинается с тишины.

Той особенной тишины, которая бывает только после шторма. Когда всё уже случилось, а внутри ровная гладь, без волн. Воздух на террасе пропитан ароматом кофе, жареными тостами с мёдом и чем-то ещё, может, его запахом…

Теплом кожи. Мною. Им. Всем, что, между нами, не умещается в простые слова.

Я сижу босиком, подогнув ноги под себя, чашка теплеет в ладонях, а Герман что-то ищет на экране своего телефона. Он в тишине, но не отстранён, наоборот, рядом, почти внутри меня. Моего дыхания. Его плечо касается моего, пальцы иногда скользят по моей руке, так невесомо, как будто проверяет, не исчезла ли я.

Я не исчезла.

Я здесь. С ним. И это правда.

— Женя звонила, — говорит он вдруг. Голос чуть хриплый от сна, но в нём нет ни капли нежности. Только усталость и...холодность? — Сказала, что ты снова была «навязчивой». Что портишь её «семейное счастье». И вообще, ты мне не подходишь.

Я резко поворачиваю голову. Смотрю на него. Он не улыбается. Просто говорит.

— Ты поверил ей? — спрашиваю тихо.

Он смотрит на меня, чуть нахмурившись.

— Ты серьёзно? Я знаю Женю с детства. Она могла бы соврать, даже если бы этого не требовалось. Из вредности. Из привычки. Из желания быть центром вселенной. А тут у нее хороший повод появился.

Он убирает выбившую прядь волос с моего лица. Его пальцы едва касаются кожи, но этого достаточно, и по спине тут же бегут мурашки.

— Но ты не такая, Ева. Я чувствую это кожей. Слишком ясно, чтобы сомневаться.

Я опускаю глаза, а потом тянусь за папкой, что лежит под столом.

— Тогда тебе стоит посмотреть вот это, — говорю, вытаскивая бумаги.

Он берёт их без лишних слов. Просматривает, и по мере того, как взгляд движется по строчкам, его лицо меняется. Вместо моего Германа, того, что держит меня в объятия и дарит тепло, сейчас Герман, бизнесмен, расчетливый и прагматичный.

— Это… его траты? — спрашивает он.