В груди у Ясны что-то сжалось. Слишком крепко. Слишком резко. Теперь она понимала, почему он так смотрел на совет. Почему не дал им закричать «люди» и успокоиться. Почему встал перед всеми из-за неё, хотя это било в самое больное.

— Переводчика спасли? — спросила она тихо.

Рагнар кивнул.

— Да. Но Харра это не вернуло.

Тишина между ними стала иной. Не мягкой. Не лёгкой. Просто настоящей — без остроты первых споров, без необходимости всё время держать меч на языке.

— Поэтому ты не дал совету взять посольство, — сказала Ясна.

— Поэтому я уже однажды видел, как кровь рода становится удобнее правды. И не собираюсь смотреть второй раз.

Он сказал это ровно. Но Ясна вдруг очень ясно увидела за этой ровностью цену. Не красивую героическую цену — настоящую. Годы привычки не верить первым ответам. Привычку держать дом в кулаке потому, что один раз семья уже вспорола его изнутри.

Она опустила взгляд на его перевязанную руку.

— Тот, кто играет сейчас, знает эту историю?

Рагнар не шелохнулся.

— Немногие.

— Но знает, — сказала Ясна.

— Похоже, да.

И вот тогда мысль, до того стоявшая в ней только тёмным силуэтом, обрела форму окончательно.

Не просто человек из внутренней стражи.

Не просто тот, кто знает походные яды.

Не просто тот, кто умеет подделывать печати и подбрасывать ленты.

Тот, кто знает, как именно Рагнар поведёт себя под ударом. Куда приведёт союзника. Где хранит старые запасы. Каким маршрутом пойдёт ночью, если решит проверить правду сам. Человек, не просто допущенный в дом — допущенный в его память.

— Это кто-то совсем близкий, — произнесла Ясна.

Он ничего не ответил.

Не отрицание. Не согласие.

Просто молчание, от которого становилось понятнее любых слов.

Снаружи, за толстыми стенами башни, что-то звякнуло. Очень тихо. Почти случайно.

Рагнар мгновенно поднял голову.

— Сюда нельзя подняться незаметно? — шёпотом спросила Ясна.

— Нельзя, — так же тихо ответил он. — Если только…

Он не договорил.

Вместо этого шагнул к дальней стене, где висел старый круглый щит. Сдвинул его в сторону — и Ясна увидела в камне узкую, тёмную щель.

Потайной ход.

Она выдохнула сквозь зубы.

— Кто о нём знает?

Рагнар медленно взял со стены короткий меч.

И только после этого ответил:

— Раньше — трое.

За щитом, в темноте тайного хода, что-то едва слышно шевельнулось.

Из тьмы за щитом не вышли сразу.

Сначала послышалось только это — едва уловимое шевеление, будто кто-то очень осторожно переставил стопу по камню, стараясь, чтобы ни одна песчинка не выдала его. Потом блеснуло что-то тонкое, серебряное.

— Ложись, — выдохнул Рагнар.

Ясна не успела ответить. Он толкнул её к стене, и в ту же секунду из узкой щели тайного хода вылетел короткий дротик. Не арбалетный болт, не тяжёлый клинок — почти игла, только длиннее, с тёмным маслянистым жалом. Она ударилась в край старого щита и с сухим звоном упала на пол.

Ясна почувствовала, как по спине прошёл ледяной пот.

— Не трогай, — резко сказал Рагнар.

Она и не собиралась.

Он уже стоял между ней и щелью, короткий меч в правой руке, раненое предплечье напряжено так, будто повязки на нём не было вовсе. В круге лампового света его тень казалась ещё шире и темнее. Ясна услышала собственное дыхание — слишком громкое, слишком быстрое — и сжала зубы, заставляя себя молчать.

За стеной опять шевельнулись.

Рагнар шагнул вперёд.

Потайной ход оказался уже, чем Ясна ожидала: тесный каменный лаз, где двоим приходилось двигаться боком, прижимая плечи к сырой стене. Пахло пылью, старой известью и чем-то ещё — сладковатым, тревожным, знакомым. Она не сразу поняла, чем именно. Только когда нащупала ладонью влажный след на камне, догадалась.

Ягодная краска для губ.

Такая же стояла на столике Эйры.

Рагнар, не оборачиваясь, бросил:

— За мной не лезь.

— Поздно приказывать.

Он не ответил. Только сделал ещё шаг, прислушиваясь.

Проход уходил не вниз, как Ясна сперва подумала, а в сторону, под стеной башни, к другому крылу. Здесь давно не чистили: в углах висела паутина, под ногами хрустели высохшие комочки штукатурки. И всё же старую пыль кто-то недавно потревожил. На камне тянулись свежие полосы — следы торопливой ладони, а на одном выступе остался зацепившийся клочок тонкой белой ткани.

Рагнар сорвал его и поднёс ближе к лампе.

Не кружево. Не посольская лента. Плотная, мягкая материя внутреннего женского покрывала.

Ясна узнала её сразу.

— Из таких делали подкладку под венец, — тихо сказала она.

Он повернул голову. Их взгляды встретились в полутьме, и Ясна увидела в его глазах то же самое, о чём подумала сама: проход вели не просто к старым военным запасам. Он соединял эту башню с теми покоями, где женщины дома считали себя в безопасности.

Впереди глухо стукнуло.

Рагнар рванулся.

Ясна не отстала.

Проход резко повернул, потом раздвоился. Влево уходила узкая лестница вниз, вправо — ещё один тёмный лаз. Откуда-то снизу тянуло холодом и влажной землёй: наверное, зимний сад или наружная стена. Но больше никого не было. Только колыхался воздух, точно человек прошёл здесь секунду назад.

На последней ступени Ясна заметила металлический отблеск. Наклонилась и подняла через платок маленькую застёжку — серебряную петельку от женского рукава. На внутренней стороне темнел крохотный след крови.

Рагнар посмотрел на находку и выругался очень тихо, на орочьем.

— Что это? — спросила Ясна.

— Крепёж от домашнего платья. Не парадного. Такую носят во внутренних покоях.

— Значит, сюда ходили из женского крыла.

— Значит, тот, кто поставил ловушку в башне, знал оба конца этого пути.

Он выпрямился, тяжёлый, неподвижный, будто слушал не каменный ход, а саму крепость. Потом коротко бросил:

— Возвращаемся.

— А тот, кто стрелял?

— Уже ушёл. Но мы знаем больше, чем минуту назад.

— Недостаточно.

— Достаточно, чтобы пойти к Эйре до того, как за неё опять решат другие.

Это было сказано так, что спорить Ясне не захотелось.

Они вышли обратно в круглую комнату оружейной башни. Лампа догорала на столе, щит всё ещё был сдвинут, дротик с тёмным жалом лежал там, где упал. Ясна присела, не касаясь, и рассмотрела наконечник внимательнее. По металлу тянулась густая буроватая плёнка.

— Тот же состав? — спросил Рагнар.

— Родственный. — Она подняла глаза. — Хотели не просто ранить. Даже царапины хватило бы.