Он смотрел на неё слишком долго. Потом взял со стола свой плащ и молча накинул ей на плечи.

Ясна едва не возразила по привычке, но ткань ещё хранила его тепло, и неожиданная дрожь, которую она до сих пор удерживала внутри, вдруг выдала себя сама. Пальцы у неё были ледяные.

Рагнар заметил.

— Теперь можно спорить, что ты не дрожишь, — сказал он сухо.

— Теперь можно спорить, что ты не командуешь всеми, кто попадается тебе под руку.

— Не всеми.

— Только теми, в кого уже стреляли?

— Обычно им труднее притворяться, будто всё в порядке.

Что-то болезненно похожее на смех дрогнуло в ней и тут же погасло. Слишком неподходящая ночь для смеха.

Они спустились из башни уже молча. Камень под ногами будто стал тяжелее, а воздух в коридорах крепости — гуще. Ясне всё время чудилось, что на них смотрят из-за каждой арки, из каждого чёрного провала между факелами. Но по пути им никто не встретился, только два дозорных у перекрёстка вытянулись при виде маршала и тут же уставились в стену, будто и так уже поняли, что задавать вопросы сегодня опасно.

У покоев Эйры дежурили те же женщины внутренней стражи. Одна из них при виде Рагнара шагнула вперёд.

— Она приходила в себя, маршал. Снова.

Ясна почувствовала, как всё внутри собралоcь в один тугой узел.

— Сейчас? — спросила она.

— Недавно. Потом ослабела. Но уже не бредит так, как раньше.

— Мне надо к ней.

Рагнар кивнул стражницам:

— Никого не пускать. Даже если придёт старейшина.

Он сказал это негромко, но так, что женщины побледнели и ударили кулаками в грудь почти одновременно.

В комнате было тихо, тепло и душно от лекарских настоев. На низком столике дымилась чаша с горячей водой. Намира дремала у стены, вздрогнула при их появлении и поспешно поднялась.

Эйра не спала.

Глаза у неё были мутные от боли и усталости, но уже не блуждали без смысла. Увидев Ясну, она чуть повернула голову. Губы её всё ещё были воспалены, голос обещал сорваться от одного лишнего слова.

— Воды, — попросила невеста едва слышно.

Ясна сама поднесла чашу к её губам и дала сделать два коротких глотка.

— Медленно. Больше пока нельзя.

Эйра прикрыла глаза, пережидая боль в горле, а потом прошептала:

— Он ещё здесь?

— Кто? — спросила Ясна.

Невеста с трудом перевела взгляд на Рагнара.

— Маршал.

— Здесь, — ответил он сам.

Эйра смотрела на него несколько ударов сердца. Потом очень слабо качнула головой.

— Тогда я скажу при нём. Чтобы больше не пришлось.

Ясна обменялась с Рагнаром коротким взглядом и села на край скамьи у постели.

— Говори только то, что можешь. Не рви горло.

Эйра горько усмехнулась уголком рта — страшная усмешка на обожжённых губах.

— У меня не осталось сил на красивое молчание.

Она закрыла глаза на мгновение, собираясь, и Ясна вдруг поняла: перед ней не просто испуганная невеста, не просто дочь клана, едва выжившая после покушения. Перед ней женщина, которую всю эту ночь толкали туда, куда она идти не хотела, и которая теперь выбрала хотя бы одно — правду.

— Я не хотела этого брака, — прошептала Эйра.

Рагнар не шевельнулся. Только плечи его едва заметно стали жёстче.

— Я догадывалась, — тихо сказала Ясна.

— Дарга называла это страхом девицы. Тирна — просто дурной ночью. Старшие — моей обязанностью. — Эйра криво втянула воздух. — Но это не был страх платья или первой брачной постели. Меня везли сюда, как верёвку между двумя бешеными псами. Стоило потянуть сильнее — и удавкой стала бы я.

Ясна молчала, не перебивая.

— Я собиралась бежать, — сказала Эйра. — Не сегодня утром. Ещё раньше. Но меня сторожили слишком хорошо. Потом пришла записка… про малый пир над зимним садом. Я решила, что это шанс.

— Ты пошла туда? — спросила Ясна.

— Нет. Дарга не оставляла меня одну. Но я хотела. Думала, кто-то из дома поможет выбраться после обряда. Через женскую лестницу. Через старый ход. — Эйра перевела взгляд на Рагнара. — Я не знала, куда он ведёт. Только слышала от старух в дороге, что в крепости есть пути, которыми женщины уходили во время осад.

Рагнар произнёс ровно:

— И ты решила уйти, не говоря никому.

— А кому мне было говорить? — в хриплом голосе Эйры впервые прорезалось что-то живое, почти злое. — Своим? Они привезли меня как залог. Чужим? Они ждали, что я улыбнусь и подпишу мир своим телом. Дарге? Она бы связала меня брачной лентой сама, если бы я попыталась бежать.

Намира у стены тихо всхлипнула и тут же зажала рот.

— Ты хотела сорвать союз, — сказал Рагнар.

Эйра повернула голову к нему.

— Я хотела исчезнуть до того, как мне наденут ваш знак. Скандал — да. Позор — да. Но не кровь.

Эти слова повисли в комнате тяжёлым, ясным камнем.

Ясна почувствовала, как что-то внутри встаёт на место.

— Это важно, — тихо сказала она.

Эйра устало прикрыла веки.

— Я знаю. Если бы я пропала до клятвы, мои старшие выли бы о бесчестье. Ваши — о предательстве. Но меня бы искали. Ругались бы. Торговались. — Она снова взглянула на Ясну. — А если дочь Серой Реки падает на глазах всего зала с кровью на губах, после вашего кубка… тогда уже никто не ищет. Тогда режут.

В комнате стало тихо. Даже Намира перестала дышать слышно.

Ясна заговорила первой:

— Значит, убить тебя пытались не для того, чтобы отменить свадьбу.

— Нет.

— И не потому, что жених или маршал хотели избавиться от тебя?

Эйра слишком резко дёрнула головой и поморщилась от боли.

— Нет. Не они.

— Почему ты так уверена?

Невеста помолчала, собирая силы.

— Жених… — Она с трудом проглотила сухость в горле. — Он мне не нравился. Но он не похож на человека, который стал бы устраивать такое на глазах своих старших. Он хотел союз. Гордый, глупый, но хотел. А маршал… — Её взгляд скользнул к Рагнару. — Он на меня почти не смотрел. И слава богам. Если бы он хотел сорвать брак, он сделал бы это лицом к лицу, а не через отравленный край.

Ясна краем глаза увидела, как у Рагнара дрогнула челюсть. Не от обиды — скорее от того странного, нежеланного уважения, которое иногда звучит честнее обвинения.

— Тогда кто? — спросила она.

Эйра закрыла глаза и зашептала ещё тише:

— Я не видела лица. Но слышала. Перед самым выходом, когда Дарга велела мне сидеть смирно, за ширмой разговаривали двое. Один говорил тихо, другой шептал быстрее. Я не разобрала всё. Только одно… — Она закашлялась, и Ясна тотчас поддержала её под плечи. — Один сказал: «Невеста — только искра. Дальше они сами вспыхнут». А второй ответил: «После первой крови они уже не остановятся».

По спине Ясны пробежал ледяной холод.

Рагнар стоял неподвижно, как столб тёмного дерева. Только взгляд его стал ещё тяжелее.

— Ты узнала голоса? — спросил он.

Эйра очень медленно качнула головой.

— Нет. Один был в маске или говорил через ткань. Другой… мог быть из дома. Я не знаю. Дарга вошла раньше, чем я успела отдёрнуть ширму.

— Дарга знала? — спросила Ясна.

— Она знала, что что-то не так. Слишком много смотрела не на меня, а на чаши. И на двери. — Эйра облизнула больные губы. — Но я думаю, она поняла поздно.

Ясна опустила её обратно на подушки и накрыла одеялом до подбородка.

— Ещё один вопрос.

Эйра открыла глаза с видимым усилием.

— Ты получила записку от кого-то, кому доверяла?

— Нет. От того, кто знал, чего я боюсь. Это не одно и то же.

Эта фраза ударила Ясну сильнее, чем всё сказанное раньше.

От того, кто знал, чего я боюсь.

Не клан. Не посольство. Не случайный враг.

Кто-то, кто видел слабое место — и пошёл прямо в него.

— Тебе нужен покой, — сказала Ясна мягче. — Больше сейчас не говори.

Эйра едва слышно выдохнула.

— Если я усну… не давайте им решать за меня снова.

Ясна сжала её холодные пальцы.

— Не дам.

Когда Эйра закрыла глаза, Намира тихо опустилась на колени у изголовья и уткнулась лбом в край постели. Рагнар жестом велел ей не шуметь и вышел первым. Ясна задержалась на секунду, убедилась, что дыхание невесты стало ровнее, и только тогда шагнула в коридор.