Там было холоднее.

После душной комнаты этот холод почти отрезвлял.

— Ты слышал? — спросила она.

— Всё.

— Значит, теперь у нас есть не просто покушение на невесту. У нас есть человек, который хотел не браку помешать, а пустить кланы друг на друга.

Рагнар кивнул.

— Да.

— И если бы Эйра исчезла до обряда, всё кончилось бы иначе.

— Скандалом. Поиском. Переговорами.

— Но не резнёй.

Он посмотрел на неё тяжёлым, усталым взглядом.

— Ты права.

Эти два слова прозвучали просто. Но после всей ночи, после их столкновений, недоверия и острых реплик Ясна почувствовала их почти кожей.

— Что будешь делать? — спросила она.

— Усилим охрану. О совете пока молчать. Если старейшины узнают, что Эйра хотела бежать, они используют это либо против неё, либо друг против друга. Правды это не даст.

Ясна невольно подняла брови.

— Ты не собираешься тащить её признание на стол прямо сейчас?

— Нет.

— Даже если это выгодно тебе?

Он ответил не сразу.

— Мне выгоднее всего было бы получить убийцу раньше рассвета, — сказал он наконец. — Всё остальное — только шум вокруг его следов.

Она смотрела на него и чувствовала, как в груди медленно, нехотя меняется что-то старое. Не доверие ещё. Но уже не тот глухой протест, с которым она встретила его в начале вечера.

— Тогда слушай внимательно, маршал, — сказала Ясна. — Эйру надо оставить здесь, но сменить людей у двери. Не мужчин. Женщин из тех, кто не ходил на пир и не служил в твоих северных переходах. Никого, кто знает про старые запасы. Никого, кто был рядом с Даргой.

— Сделаю.

— И Намира пусть не остаётся одна.

— Тоже сделаю.

Она скрестила руки на груди.

— Ты удивительно покладист.

На этот раз тень усмешки была заметнее.

— Не привыкай.

Ясна едва заметно выдохнула. Усталость начинала подтачивать её изнутри — тонко, настойчиво, как холод под дверью. Ночь казалась бесконечной, но телу было всё равно, сколько трупов, сколько тайн и сколько старых проходов ещё осталось в этой крепости. Оно требовало хотя бы одного часа тишины.

Рагнар, видно, заметил это.

— Тебе надо сесть.

— Тебе тоже.

— Я ещё не закончил.

— И я.

Они стояли слишком близко в узком коридоре, где свет факелов дробился на камне тёплыми пятнами. Ясна вдруг заметила, что волосы у виска у него чуть влажные от пота, а взгляд тяжелее обычного не только от мыслей — от усталости, которую он по-прежнему не позволял себе признать. И почему-то именно эта человеческая усталость под жёсткой оболочкой ударила сильнее, чем всё остальное.

Рагнар первым отвёл взгляд.

— Через час я пришлю тебе новые сведения по Гауру и по старому составу.

— А я за этот час сварю для Эйры то, что не даст ей захлебнуться собственной кровью.

— Хорошо.

Он уже развернулся, когда Ясна сказала:

— Рагнар.

Он обернулся.

— Эйра права в одном. Тот, кто это устроил, не просто знает яды. Он понимает, где именно надо надрезать страх. У неё — бегство. У совета — быстрая месть. У тебя…

Она не договорила.

Но он понял.

— У меня — семья, — сказал он негромко.

И ушёл.

Час прошёл быстрее, чем Ясне хотелось.

Она сама не помнила, как оказалась в небольшой боковой комнате рядом с покоями невесты, где на жаровне уже грелась вода. Корень кровохлёбки, рябиновая кора, немного сухого мха — всё, что просила раньше, ей всё-таки принесли из дома. Пальцы работали почти без участия мыслей: растолочь, отмерить, дождаться нужного цвета на поверхности отвара, снять вовремя, не дать горечи уйти в яд. Это было единственное дело за всю ночь, в котором не было лжи.

Когда отвар наконец настоялся, Ясна перелила его в маленький кувшин, добавила щепоть соли и устало потерла глаза.

За дверью послышались торопливые шаги.

Слишком торопливые.

Она замерла.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла одна из женщин внутренней стражи. Лицо её было белым, как молоко перед рассветом.

— Госпожа Ясна…

Ясна уже знала, что услышит что-то плохое. Просто ещё не понимала, насколько.

— Что?

Стражница сглотнула.

— Невесты нет.

Кувшин едва не выскользнул из рук. Горячий пар полоснул по пальцам, но Ясна этого почти не почувствовала.

— Что значит — нет?

— Исчезла, госпожа.

Она сорвалась с места.

Коридор мелькал пятнами света и тени. Где-то впереди уже гремели голоса. Когда Ясна влетела в покои Эйры, у двери стояли четверо вооружённых женщин, а внутри Рагнар — мрачный, неподвижный, с таким лицом, что даже стены, казалось, отступили бы, если бы умели.

Постель была пуста.

Одеяло отброшено в сторону. На подушке ещё сохранилась вмятина от головы. На полу валялась опрокинутая чаша с водой. Намира сидела у стены, держась за шею и дрожа всем телом. Глаза её были распахнуты от ужаса.

— Я на миг отвернулась, — выдохнула она. — Только на миг… она спала… я клянусь, спала…

— Дверь не открывали, — сказала старшая из стражниц. — Мы стояли здесь всё время.

Ясна резко повернулась к окну.

Закрыто. Засов на месте.

Ширма? Ничего.

Сундук, стол, полки — всё будто так, как оставили. Слишком так. Слишком чисто.

Она шагнула к постели, заставляя себя дышать ровно. Если думать о том, что слабую, едва живую женщину унесли у них из-под рук, руки начнут дрожать, а дрожь сейчас была роскошью.

На покрывале, почти незаметная на тёмной ткани, белела узкая нить.

Ясна подцепила её ногтем.

Белая. Плотная. От женского внутреннего покрывала.

С тем самым типом ткани, из которого Дарга когда-то срезала кусок для Тирны.

Рагнар заметил её находку.

— Опять, — сказал он.

— Нет, — тихо ответила Ясна, глядя на пустую постель. — Хуже.

— Почему?

Она подняла глаза.

— Потому что теперь он забрал не улику. Он забрал живую женщину, которая успела заговорить.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как в коридоре кто-то далеко за стеной уронил копьё.

Ясна оглядела стены ещё раз, медленно, упрямо, не позволяя панике взять верх. И только потом заметила то, чего не было раньше.

За занавесью у изголовья — узкая тень. Не от лампы. Не от складки ткани.

От щели в камне.

Совсем тонкой.

Слишком тонкой, чтобы её увидеть сразу.

Но достаточно широкой, чтобы провести в неё руку. Или открыть что-то изнутри.

У Ясны похолодело в груди.

— Рагнар, — сказала она очень тихо. — Не смотри на дверь.

Он не пошевелился, но взгляд его изменился мгновенно.

— Что ты видишь?

— Здесь есть ещё один ход. И если я права…

Она отдёрнула занавесь до конца.

В каменной стене за изголовьем темнела приоткрытая створка, спрятанная так искусно, что днём её, наверное, не заметил бы никто.

Тайный ход из покоев невесты.

И из его чёрной щели тянуло тем же холодом, что ночью в оружейной башне.

Из приоткрытой щели за изголовьем тянуло холодом, сыростью и чем-то почти неуловимым, что Ясна сначала приняла за обычный запах старого камня.

Только через удар сердца она поняла: нет.

Не просто сырость.

Горечь.

Тонкая, почти сладкая в первом вдохе и резко сухая во втором, будто кто-то растёр между пальцами зелёный стебель с млечным соком и оставил его темнеть в ночном воздухе.

Ясна подошла ближе, не касаясь створки.

— Не трогай, — негромко сказал Рагнар.

— Я и не собиралась.

Он уже был рядом, слишком близко, так что тепло его тела коротко, почти раздражающе чуждо ударило по замёрзшей коже Ясны сквозь плащ. Она уловила запах крови от его перевязанной руки, железа, дыма и ещё чего-то собственного, тёмного, что теперь начинала узнавать даже среди всех запахов крепости.