- Сегодня самолет, но... - он трет переносицу.

- Подбросите до дома? - перебиваю я. - Или могу добраться на метро, как раз...

- Но для начала хочу обсудить с тобой кое-что крайне важное, - заканчивает он свою фразу.

В салоне повисает тишина.

Глава 8

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

Петр делает вид, что его тут нет. Водитель - тоже.

- Хорошо, - говорю я. - Обсудим.

Мы заезжаем к Александру домой. Направляемся в квартиру на пятнадцатом этаже, где все началось.

Петр остается внизу, сообщив, что подождет там. Александр ведет меня наверх, и лифт кажется космическим кораблем, утаскивающим нас к самим звездам.

- Ты забыла у меня часть своего костюма, - говорит мужчина, когда мы заходим.

- Думаю, это не самое большое упущение, - оглядываюсь. - Оставь на память. Или продай с подписью «Фартук горничной, б/у, с особой историей».

- Забери, - он улыбается краем губ.

Я прохожу в гостиную. Все та же стеклянная роскошь, те же панорамные окна. На кухонном островке - идеальный порядок. Я вчера постаралась.

- Тебе понравилась встреча с родителями? - спрашиваю, чтобы что-то сказать.

- Да, вполне, - он снимает пиджак, вешает на спинку стула. - Маме ты пришлась по душе. Особенно когда сказала, что тоже хочешь попробовать делать свечи.

- Я правда хочу, - пожимаю плечами. - Но работа не позволяет, ведь на это нужно время и свободные средства.

- А про Алину... - он качает головой. - Ты была великолепна. Я многое услышал.

- И ничего не сказал?

- А зачем? Ты справилась лучше, чем я мог представить.

Я опираюсь боком о столешницу. Чувствую себя уверенно. Почти спокойно. Это всего лишь сделка, да? Почти законченная сделка, и нужно будет уйти, вот-вот оставить эту историю позади, забыть...

- У меня есть к тебе еще одно предложение, - говорит Александр и почему-то начинает расстегивать пуговицы на рубашке. - Но уже не деловое.

Я замираю.

Он кладет рубашку на спинку стула. Остается в одних брюках. Подходит ближе.

- И я не стану за него платить, - его голос становится ниже. - Потому что это не сделка. Это...

Он упирается руками по обе стороны от меня, на столешницу. Я инстинктивно отстраняюсь, упираюсь локтями в гранит.

Между нами - сантиметры.

- Твой наряд не дает мне покоя, - шепчет он. - Целый день смотрю на тебя и... возбуждает, знаешь ли. Так сильно, что только и думал, как поскорее тебя оттуда увезти.

- Александр...

- Я никогда не встречал настолько находчивых девушек, - он не дает мне договорить. - Ты не стесняешься, не пасуешь, не плачешь. Ты просто... берешь и делаешь. Штаны сушишь, пуговицы пришиваешь, галстуки завязываешь. И при этом выглядишь так, будто вышла с обложки.

- С обложки журнала «Домохозяйка года»? - пытаюсь пошутить, но голос садится.

- Не важно, - он наклоняется ближе. - Ты мне нравишься, Лена. Не как случайная сделка. Не как «невеста на час». Как женщина.

- А как же самолет? - шепчу я.

- Я уже в который раз хочу отменить все, только чтобы... - он срывается. - Черт, Лена, ты невероятная.

И целует.

Горячо. Требовательно. Так, что у меня подкашиваются колени, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Мужчина подхватывает меня под ягодицы, сажает на столешницу. Холодный гранит контрастирует с жаром чужого тела. Его руки блуждают по моей спине, по талии, зарываются в волосы.

Я отвечаю. Забываю, что это сделка. Забываю, что мы почти не знакомы. Забываю все, кроме вкуса его губ и запаха парфюма.

- Босс! - раздается за дверью голос Петра. - Босс, нам пора! Рейс через два часа, нужно ехать!

Александр отрывается от моих губ. Дышит тяжело. Смотрит на меня - голодно, темно.

- Босс! - снова Петр, и на этот раз он заглядывает сюда, не скрывает удивления, но сразу возвращает себе серьезный вид..

- Плевать, - рычит Александр, не отводя от меня взгляда. - У меня кое-что более важное.

- Но билеты...

- Перебронируй.

- Но...

- Петр! - голос Александра становится стальным. - Я сказал перебронируй.

Дверь закрывается. Раздаются удаляющиеся шаги.

- Ты серьезно? - шепчу я.

- Никогда не был серьезнее, - он проводит большим пальцем по моей нижней губе. - Ты останешься со мной?

Внутри все сладко замирает.

А потом - взрывается.

- Останусь, - говорю я, почему-то не в состоянии отказаться. - Но с одним условием.

- Каким?

- Ты расскажешь мне, почему на самом деле приехал в этот город. Не про акционеров. Не про родителей. Про...

- Про что?

- Про то, почему ты один, - я смотрю ему в глаза. - Такой красивый, богатый, умный. И без кольца на пальце.

Александр усмехается. Потом его лицо становится серьезным.

- Долгая история, - говорит он.

- У нас есть время, - я обхватываю его шею руками. - Самолет же перенесли.

Он медлит секунду. Две.

Потом смеется - громко, искренне, и подхватывает меня на руки, притом будто не чувствует особо тяжести.

- Идем, - говорит он. - Расскажу. Но сначала...

- Что сначала?

- Сначала я хочу насладиться тем, что ты здесь. В моей квартире. В этом не дающем мне покоя платье.

- Да у тебя особая любовь к горничным, как я посмотрю, - хихикаю и хлопаю его по плечу.

- Видимо. Или дело в тебе? - игриво дергает бровями и заносит меня в спальню.

Свет не включает. Через панорамные окна виден весь город, его мигающие огоньки. Кажется, лифт вправду унес нас в космос, подальше от реальной жизни.

Эпилог

Три месяца спустя

Я замираю перед дверью с табличкой «Александр Сергеевич Филинов, генеральный директор».

Поправляю чепчик. Одергиваю фартук. Сжимаю в руке пипидастр - тот самый, который «забыла» у него в квартире в день знакомства. Александр потом признался, что специально его спрятал, чтобы была «вещественная улика».

- Дурацкий наряд, - шепчу себе под нос, но в зеркальном отражении двери вижу собственную улыбку.

Наряд - это нечто. Короткое черное платье, белый кружевной фартук, чулки с подтяжками, хотя я с радостью выбрала бы утягивающие колготы. Но Александр сказал, что чулки - это строго обязательный элемент корпоративной этики. Эх, что не сделаешь ради компании, да? И туфельки на шпильке, в которых я, кажется, сломаю ногу раньше, чем дойду до рабочего стола в кабинете.

Но моему мужчине так больше нравится.

А я попросту не могу его сегодня не порадовать.

И вот я здесь. В его офисе. В образе горничной.

- Так, Лена, чего ты переживаешь, а? Ты - женщина-огонь. Ты - его невеста. Ты...

Дверь распахивается.

Я делаю шаг вперед и врезаюсь в кого-то. Точнее, во что-то. Точнее, в поднос с пустыми чашками, который летит на пол с оглушительным грохотом.

- Прислугу не заказывали! - шипит знакомый голос. - У нас тут свои уборщицы есть!

Я поднимаю глаза.

Карина.

Та самая Карина, которая обливала меня презрением на встрече выпускников. Которая смеялась над моим нарядом. Которая встречается с Антоном - моей «любовью по колледжу».

Она стоит в идеальной юбке-карандаш, с красивой укладкой и с таким выражением лица, будто я - мусор, который забыли вынести.

- О, - говорю я, - привет. А ты здесь работаешь?

- Я - личный помощник Александра Сергеевича, - она поправляет бейдж, будто это корона. - А ты, я смотрю, нашла себе работу по профилю? Горничной? Ну, хоть что-то.

Она окидывает меня взглядом - от дурацкого чепчика до чулок - и брезгливо поджимает губы.

- Александр у себя? - спрашиваю я максимально спокойно.

- Нет, - отрезает она. - Для тебя его нет. Уйди, не позорься! Выглядишь жалко, честно, в этом идиотском наряде. Ты что, решила ему отомстить за что-то? Или собралась устроить стриптиз? Могу спросить у брата, может, ему нужны уборщицы. Ты как раз подходишь - пыль сметать, полы мыть.