Стоит посреди стеклянной роскоши, пытаясь справиться с галстуком. Темноволосый, высокий, с резкими чертами лица. На нем идеально сидящие брюки и рубашка, которая не может скрыть широкие плечи. Пиджак небрежно наброшен на спинку дивана. Он выглядит так, будто только что сошел с обложки глянцевого журнала.

- Эта твоя горничная? - спрашивает он, даже не глядя на мужчину, который меня привел.

- Да, она, - отвечает тот. - Студентка по обмену, подрабатывает здесь. Вроде плохо говорит по-нашему, но все понимает. Первая отозвалась на срочный вызов.

- Хорошо, - хозяин кивает в сторону кухонного островка, и я только сейчас замечаю там настоящий погром. - Разберись.

На полу - осколки тарелок, рассыпанные овощи, лужица какого-то соуса.

- Но я... - снова начинаю и замолкаю, потому что мужчина с галстуком окончательно запутывается в узле, и на его лице мелькает раздражение.

Не думая, я делаю шаг к нему. Вручаю пипидастр ошарашенному мужчине в черной курточке и встаю перед хозяином квартиры.

- Я не горничная, и уж тем более не студентка по обмену, - говорю уверенно, ловя его темный, внимательный взгляд. - Скорее, горничная по обману. Надо мной решили несмешно пошутить. Оказалась здесь случайно, тут на нижних этажах мой бывший одногруппник решил устроить вечер встречи выпускников, на которую мне не стоило приходить. Так что ни на какую заявку я не отзывалась.

Пальцы ловко расправляют шелк. Я чувствую тепло чужой кожи, слышу запах - терпкий, дорогой, с нотками дыма и цитрусов. Сердце колотится где-то в горле, но движения уверенные.

- Все, - говорю, поправляя узел и разглаживая воротник его рубашки. - Готово.

Молчание. Я поднимаю глаза.

Мужчина смотрит на меня. Внимательно. Так, будто видит впервые. Хотя вправду ведь впервые.

- Так убирать не умеешь? - его голос низкий, чуть с хрипотцой.

- Почему это? - я не отвожу взгляд. - Я много чего умею. Вот, галстук завязать. Кстати, у вас на рубашке пятна.

Я киваю на разводы на белой ткани, оставшиеся на рукавах. Это от соуса, судя по всему, который сейчас растекается по столешнице и капает на пол. И мужчина пытался оттереть, но получилось плохо.

- Видимо, когда вы... кавардак наводили, то заляпались. Переодеться бы, а то портит весь презентабельный вид.

- Другой нет, - он криво усмехается. - Я в город всего на сутки, второй комплект не брал, да и под пиджаком будет не видно.

- Можно застирать, - предлагаю я вариант решения проблемы. - У вас есть мыло, вода, щетка? Я быстро.

- Петр, - мужчина бросает взгляд на своего помощника, который до сих пор стоит с моей метелочкой в руках. - Все-таки найди новую. Срочно.

- Но, босс, уже поздно, и...

- Зачем? - я решительно беру его за воротник. - Я же говорю, можно застирать. Давайте, снимайте!

В этот момент раздается звонок в дверь. Петр бросает на меня странный взгляд и идет открывать. Оттуда слышится ломаный русский, извинения, взволнованный женский лепет.

Я быстро расстегиваю пуговицы, вытягиваю полы рубашки из брюк, собираюсь стянуть ее с широких плеч. Сосредоточена на процессе, чувствую, как мужчина передо мной затаил дыхание.

- Босс, - раздается голос Петра. Он стоит в дверях, и за его спиной я вижу растерянную девушку почти в такой же форме, как у меня, но длиною чуть ниже колена и без чепчика. - Тут... настоящая горничная явилась.

Я замираю.

Моя ладонь лежит на голом плече, на горячей коже. Рубашка распахнута, обнажает подтянутый торс, широкую грудь, твердые мышцы. Я медленно поднимаю глаза. Мужчина смотрит на меня сверху вниз, и в глубине его темных зрачков пляшут опасные огоньки.

- Не надо, - бросает он, не глядя на Петра, не сводя с меня взгляда.

А я понимаю, что только что раздела до неприличия богатого, невероятно красивого человека. И вместо того, чтобы ужаснуться, я жадно разглядываю его тело, прикрытое только дурацким галстуком, который я сама же и завязала.

Сглатываю.

- Дальше что? - он усмехается одними глазами. - Ты же хотела застирать.

- А, да, - выдыхаю я, и мой голос звучит ненормально, немного хрипло. - Застирать.

Я стягиваю-таки с него рубашку и почти бегу в ванную, прижимая к груди чужую одежду.

Руки начинают дрожать. Мелко, противно. Я смотрю на свое отражение в зеркале: дурацкий наряд, растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки и расширенные зрачки. Пахнет дорогим парфюмом от его рубашки.

Что я только что сделала?

Мне одного унижения мало, так решила влипнуть в другую историю, да?

Дверь в ванную бесшумно открывается. В зеркале отражается он.

- У тебя в раковине вода течет, - говорит спокойно, делая шаг вперед. - А ты просто стоишь.

- Я... сейчас, - хватаю мыло, но пальцы не слушаются.

Он подходит ближе. Останавливается прямо за моей спиной. Я чувствую жар его тела даже через ткань платья.

- Как тебя зовут? - звучит у самого уха, и по спине бегут мурашки.

- Лена, - выдыхаю я, глядя в зеркало на наше отражение.

- Лена, мне вдруг захотелось сделать тебе деловое предложение. С хорошей оплатой, конечно же.

- Какое еще предложение? - в голове сразу проносятся самые непристойные мысли.

Глава 3

- Так какое? - повторяю я свой вопрос.

Мужчина за моей спиной не спешит отвечать. Он просто стоит, прожигая взглядом мое отражение в зеркале, и молчит. Я чувствую жар его тела даже через разделяющие нас сантиметры. И свои дурацкие мурашки, которые бегут по позвоночнику табуном.

- Ты мне рубашку застираешь или так и будешь с ней стоять? - наконец произносит он, и в голосе проскальзывает усмешка.

Точно! Рубашка!

Я опускаю глаза и обнаруживаю, что все еще сжимаю дорогую ткань, а вода в раковине уже почти переливается через край. Быстро выключаю кран, отжимаю лишнее. Пальцы неуместно дрожат, но я беру себя в руки.

- Выйдите, пожалуйста, - говорю, не оборачиваясь. - Я не умею работать под наблюдением.

- А вроде бы говорила, что много чего умеешь, - парирует он, но шаг назад все же делает. - Ладно, Елена. Закончишь - выходи на кухню. Поговорим.

Дверь закрывается. Я выдыхаю.

Вот же… нахал! Красивый, самоуверенный, с голосом, от которого подкашиваются колени. И смотрит так, будто я экспонат в музее, который он уже мысленно купил с аукциона.

- Так, Лена, соберись, - шепчу себе под нос, намыливая рубашку. - Застирала - и ушла. Никаких предложений. Ты уже один раз вляпалась сегодня, хватит. На старушку набросилась вон, разве мало? Да и... сдалась мне эта рубашка, да? Чего вообще взялась стирать? Заняться мне больше нечем!

Пока зло бормотала себе под нос, успела справиться с пятном. Видимо, соус был не слишком въедливым. Или это просто я такая талантливая. Нахожу в ванной полотенце, промокаю ткань, потом в соседней коморке даже обнаруживаю гладильную доску и утюг - в этой квартире есть все, даже то, что не нужно. Проглаживаю рубашку так, что она становится лучше новой.

Когда выхожу в гостиную, нахожу мужчину у окна. Стоит. В одних брюках и с одним лишь галстуком на верхней части тела. Освещение играет на мышцах плеч и спины, и у меня пересыхает во рту.

И кто из нас еще экспонат?

- Ваша рубашка, - говорю максимально ровно и протягиваю вещь, стараясь не смотреть ниже шеи.

Он поворачивается. Забирает предмет одежды, надевает медленно, словно специально, застегивает неторопливо пуговицы одну за другой. И при этом внимательно смотрит на меня, точно испытывает.

- Садись, - кивает на диван. - И перестань так отводить взгляд. Я не монстр и не кусаюсь.

- А я не боюсь, - бросаю в ответ, но сажусь. Потому что ноги почему-то ватные, мужчина на меня странно влияет, я даже с Антоном, которого любила всю учебу в колледже, могла себя нормально вести, а тут... робею.

Он занимает кресло напротив. Выжидает несколько секунд, будто оценивает, а потом говорит:

- Я приехал в этот город на сутки. Завтра вечером улетаю. И мне нужна спутница, которая сыграет роль.