Я поспешно обернулась человеком и вернулась на дорогу. Больше не буду менять облик без особой надобности, например, на время охоты.

Ещё два дня я вставала с рассветом и шла, пока солнце не опускалось за горизонт, но столица словно отдалялась от меня. Иногда мне казалось, что я так и буду идти бесконечно и моё путешествие никогда не закончится. На третий день дорога привела меня к крохотному озерцу, по берегам которого выстроилось восемь или десять глиняных домов с соломенными крышами. Деревня пустовала — сгорбленные фигурки людей виднелись в поле, что простиралось налево от озерца.

Я спустилась к самой воде, умылась и, сложив ладони лодочкой, зачерпнула воду. Холодная, аж зубы ломит! Озеро отразило моё лицо: бледное, опухшее, глаза красные от недосыпа — каждую ночь мне снились кошмары. Я испуганно отшатнулась, не веря, что эта измученная, жалкая драконица — я.

Дорога огибала озеро по левому берегу и уходила к холмам на горизонте. Я уже миновала деревню, когда услышала сзади чьи-то крики. Один голос был женский, высокий и мелодичный, второй — мужской, хриплый и заплетающийся. Я вернулась, по дороге прислушиваясь к диалогу.

— Нет пива? Спрятала его, маленькая засс-сранка? Верни с-с-сейчас же, ты, тт-тварь! — вопил мужчина.

— Да ты сам всё выпил, а теперь ищешь! В твоём брюхе пиво, где ж ещё?

— Ах ты, подлюка! А ну иди сюда!

Мужчина неожиданно резво побежал за женой, а та уклонялась привычными движениями.

— Да ты что, Радом! Я сроду ничего от тебя не прятала! Вот ведь привидится!

Но муж как будто не слушал и не понимал жену, продолжая бежать за ней к озеру. Невольного свидетеля в моём лице они не замечали.

— Постой, больше не могу, Радом! — выдавила из себя женщина, тяжело дыша. — Дай продохнуть-то.

Она остановилась, приложила руку к сердцу. Муж нахмурился, ладони сжались в кулаки, он гневно смотрел на жену.

— Пива! Не то получишь, тт-тварь!

— Погодь, Радом! Охолонись! Говорю же тебе, не прятала!

— Врёшь! — крикнул Радом и вдруг схватил жену поперёк туловища и кинул в воду.

— Так тебе и надо, противная баба! — крикнул он вдогонку, глядя, как барахтается в воде его жена, сплюнул и, развернувшись, пошёл назад, в деревню. А она почему-то молча била ногами и руками и по воде, погружаясь всё ниже и ниже. Да она же не умеет плавать!

Первым моим порывом было броситься в озеро, но драконы, к сожалению, плавать тоже не умеют. Я могла бы схватить её когтями, если бы обратилась, и взлететь, но это значило бы выдать себя. Тем временем это существо мужского пола, по недоразумению считающее себя человеком, дошло до крайнего дома и преспокойно скрылось внутри.

Женщина ещё боролась с водной стихией, но силы её заканчивались. И тогда я решилась. Прыжок, оборот, несколько взмахов крыльями — и вот я уже подхватываю утопленницу когтями и взлетаю высоко над озером. Нужно улететь как можно дальше, пока деревенские не очнулись. Несколько человек уже подняли головы, пытаясь рассмотреть, что это такое зелёное летит над ними. Но я быстро набрала высоту и надеялась, они решат, что им показалось.

Моей целью были холмы на горизонте. Обросшие лиственными деревьями, они походили на чьи-то головы, воткнутые в землю. Ассоциация страшная, но в лесу можно скрыться и осмотреть несчастную женщину. Она повисла в моих когтях, видимо, потеряв сознание.

Приземлившись у подножия холма, я бережно опустила свою ношу на землю, обернулась человеком и только тут поняла, что забыла снять одежду перед оборотом.

Обычно перед тем, как выпустить дракона, я клала одежду в мешок, который привязывала к ноге. Но сумка осталась на берегу озера, а одежда, и без того рваная, превратилась в рыболовную сеть, и в прорехи видно голое тело.

Выругавшись, я склонилась над спасённой женщиной. Досадно, но рядом нет мужчин, которых моё тело могло бы соблазнить, а перед женщиной мне стесняться нечего.

Она лежала на земле и тихо, неровно дышала. Я боялась, что она наглоталась воды, но, похоже, всё было в порядке. Она отключилась из-за страха, и я не могла ее винить.

Вскоре женщина зашевелилась и застонала, открыла глаза. Её взгляд, полный ужаса, сфокусировался на мне.

— Вы кто? Радом в озеро меня, и, видать, далеко закинул, в самую глубь. А Вы меня, верно, вытащили?

Она точно видела моего дракона, но мозг защитился и выбросил из памяти ужасную тварь.

— Я видела, как огромная птица приземлилась сюда и оставила Вас на траве. Не знаю, что это было, — на ходу придумала объяснение.

Она кивнула, все ещё не замечая моего странного вида.

— У Вас ничего не болит? Вы можете идти?

— Могу, чего мне сделается.

Женщина, покачиваясь, встала на ноги и сделала несколько неуверенных шагов.

— Ох, там же Радом один, окаянный! Хороший он, ничё не скажу, а как что в голову втемяшится, так не остановится, пока меня в озере не искупает. Гнев-то уходит, а он спать ложится. И сейчас, верно, спит, надо вернуться, пока не хватился.

Я с сожалением посмотрела на эту женщину: она переживала не о себе, а о муженьке-самодуре. От рук которого она, между прочим, только что чуть не умерла.

— Что же с Вами случилось? — я хотела убедиться, что она действительно ничего не помнит. — Как Вы оказались в когтях той страшной птицы?

Женщина задумалась, вспоминая, наконец произнесла:

— Не знаю, Лесная Дева. Помню, как Радом — будь он неладен —

швырнул меня в воду. А я ведь плавать-то не умею, госпожа. После тень солнце закрыла, а я от страха ослабела да в обморок.

— Вы живы и здоровы, это главное, — вздохнула я с облегчением. — Но почему Вы так зовете меня — Лесная Дева?

— А кто ж Вы, если не она? Вон и ходите нагишом, как дитя малое.

Я инстинктивно прикрыла руками грудь и бёдра, стараясь спрятать самое стыдное. Хотя чего уж там, она меня и так уже рассмотрела во всех подробностях.

— А что, Лесная Дева ходит в чём мать родила? — поинтересовалась я, успокоившись.

— Разное говорят. Когда в доспехах рыцарских явится, когда в платье, расшитом изумрудами да сапфирами. А бывает, вот так, совсем голая предстанет, и не только перед бабами, но, говорят, и перед мужиками. Шалунья она, Лесная Дева. Хотя чего это я Вам рассказываю, Вы же она и есть.

Что ж, Лесная Дева, так Лесная Дева, хоть объяснять ничего не надо. А женщина продолжала, казалось, ей совсем не нужен был собеседник.

— Испокон веков Лесная Дева здесь из леса выходит, вот Вы и вышли ко мне. И птицу страшную Вы мне послали, а то б я не знаю, как спаслася. Обычно-то соседи прибегают на шум, а нынче все в поле, я одна припозднилась из-за Радома, будь он трижды неладен! Так что спасибо Вам преогромное, госпожа, да пойду я, здесь не останусь, и не уговаривайте. Поклон Вам от меня низкий на прощание.

И она действительно поклонилась до земли, а потом двинулась прочь из леса, поминутно оборачиваясь и ускоряя шаг, будто я гналась за ней.

Путаная речь и странное поведение жены Радома заставляли задуматься. Должно быть, эта Лесная Дева — кошмар местного населения, или у них просто очень хорошее воображение. Конечно, мне, драконице, не стоит её бояться.

Интересно, что подумают жители деревни, когда найдут мой дорожный мешок? Наверное, передерутся из-за золота, которое, увы, для меня тоже потеряно, а путь назад мне заказан. И, бросив в последний взгляд на почти бежавшую к деревне женщину, я пошла по тропинке, что вела на вершину холма.

Тропинка то скрывалась в тени деревьев, то выныривала на открытое пространство. Лёгкий ветерок холодил обнажённое тело, ласковый, словно мамины руки. Я шла, не останавливаясь, тропинка поворачивала то вправо, то влево, и вот на очередном повороте она неожиданно вывела к колодцу.

Это было так странно: почти на вершине холма, под сенью огромного дуба, старый рассохшийся колодец. Зачем он здесь, в месте, которого местные жители боятся как огня?