Я взлетела, расправляя затёкшие крылья, с удовольствием отдавшись воздушным потокам. Огонь клокотал в груди, готовясь вырваться на свободу, а сердце обливалось кровью, словно в нём была рана.

На руины Вирхарда опустилась ночь, но я прекрасно видела в темноте.Я зависла над деревней, готовясь выпустить пламя, раскрыла пасть, и вдруг…

И вдруг я услышала песню. Высокий женский голос выводил медленную, усыпляющую мелодию, по-видимому, убаюкивая ребенка.

— Мой прекрасный сильный сын, — пела невидимая мать. — На весь свет такой один. Изумрудные глаза, А в глазах стоит слеза. Ты не плачь, родной сынок, Будь ты цепким, как вьюнок, Никогда не унывай И меня не оставляй.

Голос показался мне смутно знакомым, и я опустилась на землю, а потом приняла человеческий облик и двинулась на звук. Пели в крайнем доме, самом дальнем от гор.

Мягко ступая вдоль домов, прячась в тени,я добралась до цели, встала у окна. Внутри было темно, но не для меня. Я осторожно заглянула внутрь и увидела Рейлу. Да, это была она, хотя голос звучал совсем иначе, увереннее и громче. Она держала на руках ребёнка, нежно укачивая его.

Внезапно дверь трактира в центре деревни отворилась с лёгким скрипом. Рейла даже не обратила внимания на этот звук, но ребёнок открыл сомкнувшиеся было веки, и я увидела ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Я замерла в изумлении: без сомнения, это был полукровка, результат скрещивания дракона и человека. Теперь странное поведение Рейлы летом и особенно осенью, в день праздника, стало понятным. Она носила под сердцем дитя, и отцом, скорее всего, был Варис.

Она обязана мне всё объяснить, и сейчас же. Я решительно постучала по подоконнику, еле сдерживая свою злость. Отметила, как Рейла вздрогнула и осторожно подошла к окну — она кого-то опасалась. Ужас отразился на её бледном измождённом лице — надо же, она так боится меня, а я ведь была к ней так добра. Я жестом приказала ей открыть входную дверь.

Она медленно кивнула, положила сына в люльку, а через минуту заскрежетал засов.

Войдя в комнату, я мельком огляделась — узкая кровать с какими-то тряпками, колченогий стол у стены и простой некрашеный табурет. Бедно, но чисто, полы подметены и начисто вымыты. В люльке, подвешенной к потолку, тихо лежал младенец, сосредоточенно рассматривая меня.

— Алейя Марика, — Рейла с трудом выговаривала слова, тяжело дыша. — Вы живы.

— Жива, как видишь. Так вот какой секрет ты скрывала от меня, Рейла. Я и не думала, что всё так далеко зашло. Ты и Варис.

Рейла непонимающе смотрела на меня.

— Варис?

— Твой сын, Рейла. Он ведь от Вариса?

— Д-да, алейя Марика, — заикаясь, ответила она.

— Не называй меня так, какая я теперь алейя. Драконов больше нет на земле. Только я и этот мальчик.

Словно почувствовав, что речь идёт о нём, ребенок начал лепетать на своём детском языке.

— Вы ему понравились, але… простите, Марика.

Рейла упрямо прятала глаза — что-то ещё скрывала? — но на малыша смотрела ласково и с любовью.

— Можно, я возьму его?

— Конечно, — улыбнулась молодая мать, и эта улыбка преобразила ее напряжённое лицо.

Сейчас она снова стала той красивой девушкой, что пришла к нам весной прошлого года. Варис определённо не дурак, что выбрал её.

С младенцем на руках я присела на кровать, жестом указав Рейле место рядом с собой.

— А теперь рассказывай, только не ври.

Варис крутился возле Рейлы с первого дня её взяли прислуживать королеве. Немногословная и тихая, новая служанка работала споро и ловко, и этим понравилась Её Величеству. Казалось, Рейла умела всё: укладывать волосы, подбирать по цветам наряды и делать расслабляющий массаж. Иногда королева даже делилась с ней сокровенными мыслями — как выяснилось, Эрдэр Великий был не самым лучшим мужем. Рейла терпеливо выслушивала жалобы, выполняла мелкие поручения.

Рейле даже казалось, что служить драконам не так уж плохо, если бы не грязные намёки Вариса. Он не принимал отказов, выраженных нетвёрдым, тихим голосом, и ни в грош не ставил честь какой-то человечки. Однажды, устав ждать, он просто затащил её в пещеры и изнасиловал. И продолжал это делать снова и снова, а однажды, напившись допьяна, сболтнул, что в пещерах драконы спят зимой. Конечно, он тут же забрал свои слова назад, сведя всё к шутке, но Рейла запомнила.

Не сразу девушка поняла, что ждёт ребенка. Когда же в сентябре её внезапно стало выворачивать после еды, догадка пришла сама. Рейла не знала, что и думать: мало того, что она должна была вернуться в родную деревню опозоренной, так ещё и с драконом в животе. Ни родителей, ни родственников у неё не осталось, а если бы и были, они ничем не могли бы ей помочь.

— Но ты ведь могла рассказать Её Величеству, — перебила я. — Союзы между людьми и драконами строжайше запрещены.

— Я не подумала. Разве это так важно теперь?

В глаза мне она не смотрела, и я снова заподозрила подвох. Но сейчас я должна была выслушать всё до конца.

Страх грыз Рейлу изнутри вплоть до дня Последнего Солнца, и в тот вечер она малодушно спряталась от драконов-перевозчиков.

— А потом Вы нашли меня, алейя. И у меня не осталось выбора. Каждый день я жила, как в последний, пока живот стало невозможно скрывать.

От неё отвернулась вся деревня: женщины плевали в её сторону, проходя мимо, а дети дразнили драконьей шлюхой. А потом, когда она уже хотела покончить с собой, к ней пришёл местный староста, Коул Махерно.

— Не думал я, Рейла, что ты принесёшь с гор драконьего ублюдка, — начал он, любуясь побледневшим лицом девушки. — Ты должна была стать моей невесткой, а теперь ты не просто порченый товар, ты хуже прокажённой. Ты ведь знаешь это, Рейла?

Она кивнула, не в силах говорить.

— Я должен бы убить тебя и твоё отродье, зачатое проклятыми драконами, — продолжил староста.

Он подошел к Рейле вплотную и положил грубую шершавую ладонь на её живот. Ребёнок внутри беспокойно забился о рёбра.

— Нет, только не его, прошу тебя.

Рейла испугалась, но не за себя, а за нерождённого малыша.

— Ты так печёшься о нём. Что же его папочка не оставил тебя в горах?

— Потому что он ничего не знал! — выдавила из себя Рейла. — И я не хотела его, он взял меня силой.

— Разумеется, Рейла, мы же все ненавидим драконов, и ты тоже. Но что нам теперь делать, не подскажешь? Пожалуй, я должен рассказать о тебе князю Герберту, пусть он решает, судьбу твоего ублюдка.

— Пожалуйста, не надо, Коул. Он даже не дракон. Не настоящий дракон.

— Что значит не настоящий?

Коул убрал руку, и Рейла облегчённо выдохнула.

— Драконья кровь теряет силу, смешиваясь с человеческой. Так гласит их легенда.

— Интересно, — задумчиво проговорил Коул. — Очень интересно. Хорошо, если это так. Но ты ведь понимаешь, что твой ребёнок, — добавил он с отвращением, — всё равно не должен родиться.

— Но он ничем не будет отличаться от нас, — торопливо заговорила Рейла. — Он ни в чём не виноват.

Только теперь она поняла, что на самом деле любит своего сына — она была уверена, что это мальчик — несмотря ни на что.

— Это буду решать не я, Рейла.

— Не может быть! — прервала её я. — Ты выдала наш секрет, Рейла! В обмен на его жизнь, да?

— Простите, простите, алейя. Я не желала зла лично Вам. Я хотела спасти сына.

— Но ты же понимала, что мы все умрем! И вообще, ты же сама хотела умереть, почему же передумала?

Я едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик, так была зла. А Рейла молчала, лишь вытирала слёзы.

— Или ты могла уйти, сбежать из долины куда-нибудь.

Я сказала это и сама поняла, как нелепо прозвучали мои слова. Она просто не выжила бы одна.

— Вы так ненавидели нас? Варис мерзавец, но среди драконов много других, добрых и хороших. Было много, — с грустью добавила я.

Горькая усмешка появилась на лице бывшей служанки.

— Разве можно любить своих врагов, алейя? Мы хотели свободы. Князь Герберт давно искал возможность расторгнуть договор. Но Вы ведь знаете, король драконов никогда не согласился бы на это.