Крупная лапа протянулась к ней.

Молли вздрогнула и посмотрела вниз — прямо в золотистую, львиную морду Балара. Он явился вместе со всеми своими братьями, с драконом Тероном, с Марицей и ее сестрами-гарпиями, а также с горсткой полуорков. Казалось, сюда вышла почти вся деревня инаков.

От вида всей этой поддержки, от их решимости и солидарности у нее к горлу подкатила новая волна эмоций.

— Не отчаивайся, милая, — мягко сказал Балар. — Мы вытащим твоего мужчину еще до полудня.

Молли заставила себя выдавить натянутую улыбку:

— Спасибо.

Она приняла протянутую лапу — шероховатые подушечки его пальцев терлись о ее кожу. В его глазах стояла теплая жалость, выражение было искренним, но золотые крылья дрожали от нетерпения, а чешуйчатый хвост как хлыст извивался позади, выдавая возбуждение. Молли знала, что он хочет помочь — но еще больше он жаждал хорошего боя.

Что ж, ей это было неважно — лишь бы он сражался с врагами Аллариона.

Наконец лорд Хакон вскарабкался в открытый возок, полный полуорков, увешанных оружием.

— Мы спешим к поместью Скарборо, — сказал Хакон, — чтобы прийти на помощь нашему другу Аллариону.

Капитан замка, Аодан, подъехал рядом на своем коне:

— По нашим сведениям, вражеских фэйри трое, и все они верхом на единорогах, — объявил он собравшейся силе. — Так что будьте начеку и держите строй.

И с громким Хо! они тронулись вперед, оставив позади машущих с замковых ступеней леди Эйслинн и принцессу Изольду.

Ты уверен, что справишься? спросила Молли у Белларанда, уже не в первый раз.

Она вовсе не хотела его донимать, но забыть вчерашнее зрелище не могла — он был совершенно измотан, в мыле и пене, дрожал, будто готов рухнуть прямо на булыжники. Видеть его, такого могучего, в подобном состоянии, потрясло ее до глубины души.

Да, проворчал он, перестань спрашивать.

Ну, значит, с ним не так все плохо, если в нем вновь проснулся характер. Для нее это было облегчением — еще в конюшне, когда она пришла за ним, он встретил ее ворчливым:

Где тебя носило? Пора выезжать.

Их отряд вытянулся в ровную колонну и двинулся по городу куда более приличной рысью, чем вчерашний грохочущий бег Молли и Белларанда. Несмотря на ранний час, любопытные головы уже выглядывали из дверей и окон, провожая их взглядом.

Пройдя под северными воротами, они перешли на галоп. Молли натянула на лицо шарф, наброшенный на плечи, чтобы укрыться от пыли и утреннего холода.

Они мчались по сельским просторам строем: одинокие всадники прикрывали фланги, а два возка с воинами гремели позади. Над ними легко держали темп мантикоры, гарпии и Терон. Молли приходилось прикусывать язык, чтобы не подгонять их двигаться еще быстрее, лишь бы добраться как можно раньше.

Это было несправедливо — они не знали, куда именно мчались, лишь то, что спешат на помощь. Молли была благодарна им, каждому из них, но все же не могла подавить желание — скорее, скорее добраться до Аллариона.

Ты сделала свою часть, синичка, отозвался Белларанд. Теперь позволь им сделать свою.

Перестань быть со мной таким милым, это тревожит.

Знаю. Мне самому это не по душе.

Хмурое ворчание единорога в ее голове странным образом успокоило, и потому Молли сделала единственное, что могла: прижалась к его холке и отдалась его галопу.

Их путь занял вечность — и не занял времени вовсе. Деревья проносились зеленым размытым коридором, дорожная пыль клубилась змейкой, но Молли почувствовала, когда они приблизились к поместью Скарборо. Волоски на руках встали дыбом, и ей почудилось, будто деревья склоняются над ними, шепча вести.

Сердце подскочило к горлу. Молли припала еще ниже к холке Белларанда, и тот вырвался из строя, громовым вихрем пронесясь прямо к дому. Кто-то выкрикнул им вслед — вероятно, капитан Аодан, приказывающий держать строй, — но ни Молли, ни Белларанд не обратили внимания.

Черные копыта выбивали гравий, разметая щебенку из-под себя, и они взлетели по подъездной аллее к дому. Несмотря на холодный и ясный зимний день, фонари вспыхнули вдоль дороги, загораясь странным синим пламенем.

Белларанд ворвался на передний двор, гравий градом ударил по ступеням у входа. Его ноздри раздувались, он тяжело дышал и резко вскинул гриву.

Алларион не встречал их.

Он должен был быть здесь.

Поднявшись в стременах, Молли стянула шарф с лица, сложила ладони рупором и закричала:

— АЛЛАРИОН!

Ее мольба эхом прокатилась сквозь тихий лес, растворяясь в пустом небе.

Дом вздрогнул, черепица с лязгом зазвенела.

Скоро до слуха донеслись шаги остальных, но Молли едва это заметила. Она металась глазами по двору в поисках своего фэйри, словно он мог вынырнуть из теней или, небрежно усмехнувшись, выйти из парадной двери.

— Алларион здесь? — в отчаянии крикнула Молли дому.

Тишина.

Желудок сжался в холодный ком.

— Он хотя бы возвращался?

Молчание.

— Леди Молли, с кем вы говорите? — спросил лорд Хакон.

— С домом, — ответила она, не останавливаясь на объяснениях. Времени не было. — Он на территории поместья?

Черепица клацнула мягко, неуверенно.

Ты чувствуешь его?

Молли нахмурилась, глядя на затылок Белларанда, и уже собиралась буркнуть, что нет, раз его здесь нет, — но вовремя остановилась, чтобы действительно почувствовать.

Она глубоко вдохнула, сосредоточившись на ощущениях воздуха вокруг себя — как он шелестит в хвое и в листьях кедров. Ветки качались, кусты с ягодами шуршали… все — на север.

И Молли знала. Знала так же твердо, как не знала никогда прежде, и неважно было, откуда это знание взялось:

Он — на севере.

Белларанд резко встряхнул гривой, и Молли могла поклясться, что его рог начал светиться фиолетовым.

Так я и думал. Держись!

Она успела лишь вцепиться в его гриву, прежде чем тот сорвался с места.

— Он здесь! — крикнула Молли через плечо.

Белларанд повел их в обход дома, по проторенной тропинке вдоль сада, уводя отряд в дикую чащу северной части поместья. Молли видела это место всего однажды, когда они с Алларионом ходили туда пешком прогуляться и из любопытства — хотелось взглянуть на все уголки Скарборо.

Заросли ягодных кустов, журчащий ручей, исполинские старые деревья, чаща, прорезанная оленьими тропами. Самая дикая часть поместья — и самая темная. Алларион признавался, что и сам сюда заглядывает нечасто.

Тропа на север сужалась, и Молли услышала, как позади с визгом встали повозки. Раздались крики — остановиться, ждать. Но Белларанд и не думал слушать. Ни колючие заросли, ни упавшие стволы не могли его замедлить. Он шел напролом, властитель этих лесов.

Молли не показалось: рог единорога и вправду засиял в тьме, струился мягкий фиолетовый свет. Витые бороздки спиралей на роге налились огненно-аметистовым свечением, отбрасывая причудливые тени на тяжелые ветви над головой.

Молли пригибалась и извивалась, чтобы удержаться в седле и увернуться от ветвей. Листья царапали щеки, прутья путались в волосах, но она только подгоняла единорога вперед.

Белларанд перемахнул через ручей, и впереди блеснул просвет — граница поместья.

Там они его и нашли.

Воздух застрял в горле у Молли, оборвавшись на хриплом вскрике.

Алларион лежал на земле, грудь его стягивали два витых кнута. На другом конце — двое фэйри-всадников, яростно тянувших его за собой, прочь за границу. Клыки Аллариона оскалились в решимости, он тянулся руками вперед, когтями вгрызаясь в землю.

Корни деревьев вились вокруг его предплечий, держали, тянули обратно. Кнуты — в одну сторону, корни — в другую. Напряжение выпирало жилы на его лбу и натягивало сухожилия на шее.

Одежда была разодрана и в грязи, темное пятно крови расползалось на тунике — и только это успела разглядеть Молли, прежде чем Белларанд ринулся на врагов, испустив пронзительное, яростное ржание.