Питомцы тоже выдыхались. Пума уже не летала молнией, она тяжело дышала, припав к земле, её когти оставляли глубокие борозды в песке. Выдра, лишившись своего сияющего водяного кокона, выглядела просто мокрым злым зверьком, который отчаянно пытался вцепиться в сухожилия кошки.

Прошло еще пять минут. Магия окончательно иссякла. Над ареной больше не свистели кавитационные пузырьки, не сверкало оранжевое усиление. Девушки стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Волосы Эвелины, до этого безупречные, теперь напоминали воронье гнездо, платье местами порвано, на скуле — наливающееся красным пятно. Марта выглядела не лучше: тяжёлое дыхание, плечо неестественно опущено, по подбородку текла тонкая струйка крови.

— Ну же! — Ли уже не кричала, она просто хрипела. — Марта, один удар! Просто толкни её!

— Эвелина, сдайся, — холодно процедила какая-то девушка позади нас, с виду явная аристократка. — Не смей опускаться до мордобоя.

Марта сделала шаг вперед, сжимая кулаки. В её глазах не было магии, только первобытное упрямство гимнастки, привыкшей терпеть боль ради результата. Она занесла руку для обычного «боксерского» удара в челюсть.

Эвелина посмотрела на этот кулак, затем на свои ладони, на которых уже не было и следа магического сияния. Она медленно выпрямилась. В её взгляде на мгновение промелькнуло такое глубокое презрение к ситуации, что даже я проникся.

Она не стала блокировать. Она просто подняла руку, ладонью к судье.

— Достаточно, — голос её дрожал от усталости, но в нем всё еще звенела сталь пятисотлетней родословной. — Дальше начинается уличная потасовка. Я — Эвелина фон Штерн, и я не собираюсь валяться в пыли, вцепляясь в волосы простолюдинке, когда у нас обеих пустые резервы. Я сдаюсь.

Она развернулась, свистнула своей выдре и, шатаясь, но удерживая прямую спину, пошла к выходу. Она проиграла бой, но по её лицу было видно: она считала, что только что выиграла нечто гораздо более важное.

Марта осталась стоять посреди арены. Она победила, но выглядела так, будто её только что облили помоями.

— Да! — Роз вскинула руки вверх. — Она это сделала!

— Глупо, — Анастасия демонстративно отвернулась. — Сдаться, когда победа была в шаге. Хотя… это было «красиво». По-своему. По крайней мере, она ушла как леди, а не как побитая собака.

— Какая, к черту, леди⁈ — Ли почти плакала от досады. — У неё был шанс дожать на остатках воли! Она могла войти в историю академии! А она… «не пристало аристократам». Тьфу!

— «Аристократия — это умение вовремя сделать вид, что ты выше проигрыша», — резюмировал я, устраиваясь в тепле. — «Лиз, запомни этот урок. Иногда, чтобы не проиграть, нужно просто заявить, что правила игры тебе больше не интересны».

— «Это грустно, Артур», — тихо ответила лисичка. — «Этот бой мог стать для них минутой славы. А теперь одна будет ненавидеть себя за слабость, а вторая за то, что её победу обесценили».

— «Добро пожаловать в реальный мир, Бусинка. Тут медали всегда с привкусом желчи».

На арене воцарила неуютная тишина. Судья, помедлив секунду, поднял руку Марты. Трибуны отозвались нестройным гулом — кто-то свистел вслед уходящей Эвелине, кто-то запоздало аплодировал гимнастке.

Ли сидела неподвижно, уставившись в пустой экран планшета. Её плечи поникли.

— Она ведь могла… — тихо произнесла Ли, и в её голосе больше не было ни капли научного интереса. — Один рывок, Настя. Всего один удачный захват, и она бы победила. Почему она просто…

— Потому что она победила по-своему, Ли, — Роз мягко коснулась плеча подруги. Её глаза всё еще горели азартом, но голос был спокойным. — Она не дала превратить себя в мясо. Для неё сохранить статус было важнее, чем получить медаль. Это… это тоже сила, наверное.

— Сила? — Анастасия захлопнула веер с сухим, резким щелчком, похожим на выстрел. — Это была трусость, завернутая в дорогой шелк. Но посмотрите на Марту. Она стоит там и не знает, что делать с этой победой. Грязная, потная, с разбитой губой… Кошмар. Ли, идем отсюда. Мне нужно срочно выпить чего-нибудь холодного, и желательно в месте, где не пахнет мокрой пумой и уязвленным самолюбием.

Анастасия поднялась, грациозно поправляя юбку, и одарила подруг коротким оценивающим взглядом. В этом взгляде уже не было раздражения — только холодная отстраненная язвительность.

— Пойдемте, девочки. Смотреть здесь больше не на что. Дальше пойдут тяжеловесы, а это всегда превращается в скучное соревнование «кто кого пересидит в защите».

— «Наконец-то здравая мысль от этой змеи в кружевах», — я с облегчением потянулся, чувствуя, как затекли лапы под курткой Роз. — «Лиз, собирай свои ушки в кучу, мы эвакуируемся в сторону кормушки».

— «Артур, ты видел лицо Марты?» — Лисица всё еще смотрела на арену через прорезь в одежде. — «Она не чувствует себя победителем. Эвелина забрала у неё триумф, просто отказавшись драться до конца».

— «Это лучший прием в учебнике тактики, лисичка. Если не можешь победить врага на поле боя, обесцень само поле. Цинично, эффективно, по-взрослому. Пошли уже, пока Ли не решила вернуться и проанализировать химический состав пота проигравшей стороны».

Мы начали пробираться к выходу. Ли, всё еще ворча под нос что-то о «недопустимой погрешности в финале», плелась за Анастасией. Роз шла следом, бережно придерживая нас под курткой. У самого выхода она на мгновение обернулась.

На арене рабочие уже засыпали свежим песком следы недавней схватки. Кровь, пот и следы когтей исчезали под ровным слоем песка, словно ничего и не было. Пятьсот лет родословной или двадцать часов тренировок в сутки — песку было всё равно.

— «Знаешь, Лиз», — добавил я в прохладном коридоре стадиона. — «Если Роз когда-нибудь решит так же „красиво“ сдаться, напомни мне подарить ей за это шоколадку. Лично мне моя шкура всегда будет важнее любой победы».

— «Я запомню, котяра», — фыркнула Лиз. — «Но кажется, Роз сегодня научилась совсем другому. Она увидела, что можно не ломаться под давлением. И это мне нравится».

— «А мне нет, Бусинка. Совсем не нравится. Потому что неломающиеся люди обычно заканчивают очень плохо».

Мы скрылись в полумраке перехода, оставив за спиной гул трибун. Правда, очень скоро нам придется не только вернуться, но и самим выйти на арену.

Глава 13

Послеобеденный стадион встретил нас всё тем же липким запахом озона и приторным душком магического пота. Если бы у меня был выбор, я бы сейчас дрых в тихом углу на мягкой шерсти По, но вместо этого мне предстояло снова изображать из себя «милого Барсика» под курткой Розалии и думать о том, как «слить» ее первый же бой без подозрений со стороны хозяйки.

Роз устроилась на пластиковом сиденье, нервно поправляя воротничок. Я чувствовал, как её сердце частило — тук-тук-тук, словно перепуганный заяц под кустом.

— Ну чего ты дергаешься? — Ли лениво похлопала по боку своего По и принялась чесать того за ухом. Огромная панда довольно почмякал и положил голову на колени хозяйки. — Ух ты, моя радость. Мое солнышко. Кто у нас молодец? Кто у нас хорошо поел и спокоен? — просюсюкала она, после уже серьезно добавила в сторону Роз. — Тебе бы тоже не мешало взять пример со своего зверя. Гляди, твой Барсик вообще в астрале.

Я прикрыл глаза, делая вид, что меня здесь нет.

— «Лиз, скажи мне, почему вокруг нас вечно этот девичник?» — транслировал я мысль лисичке, которая устроилась на правом плече Роз. — «Раньше были только эти двое, а теперь Настя приклеилась как банный лист. И где её зверь? Она его в ломбард сдала, чтоб на кофе с тортиком хватило?»

— «Артур, ты опять за свое», — голос Лиз в моей голове прозвучал мягко, с той самой интонацией, которой обычно успокаивают буйных пациентов. — «Настя оставила питомца в общежитии, потому что заранее решила не участвовать в этой бойне. Это её выбор. И она не „приклеилась“. Для девочек в училище естественно держаться группами. К Роз и Ли часто подходят и другие. Вон, посмотри на трибуну выше».