Так они и сделали. Два невидимки: один старый неандерталец, другой австралопитек, недавно воскресший из фарша, бежали из адского поля боя. Вокруг дрожала земля, трещали ветки, падали редкие искры. Но их это уже не касалось. Они уходили, чтобы попытаться понять, что за сила управляла этим миром, и кто вообще придумал такие правила. Сквозь дым и кровь, сквозь обрывки чужих криков и мыслей о том, что всё вокруг могло оказаться иллюзией, они рванули туда, где хотя бы ненадолго было тише.

Глава 9

Я сидел и смотрел, как Розалия будила Ли. Рядом, почти полностью спрятавшись в шерсти По, только уши торчали, лежала Лиз и делала вид, что спит. Угу. Как же. Спит она. Я-то четко ощущал, что она все слышит и все видит через прищур. Впрочем, это мелочи. Главная моя проблема совсем в другом. Она, можно сказать, вечная. Что делать, и как с этим дальше жить? Я теперь знал прошлое Лиз. Знал, что она фактически ребенок. Знал по сути все. И она знала, что я знал. Жесть, в общем. Уууу блин, как же это не вовремя. А вроде все было так хорошо. Но нет. На тебе засаду на ровном месте. И ведь сделать вид, что ничего не произошло, не выйдет. Да и нужно ли? Хочу я этого или не хочу, но я прекрасно понимал, что сейчас чувствовала Лиз. Никто не любит, когда копаются в его грязном белье воспоминаний.

Понятно, что притворяться не получится. Слова сами вертелись в голове, а мысли — тем более. Вчерашний вечер всё перевернул. Вот я и сидел, размышлял. И одновременно пытался не смотреть лишний раз на пушистые ушки, торчащие из меха панды, потому что от одного этого зрелища комок поднимался в горле. А ещё потому, что лиса упрямая как осёл, если можно применить подобный каламбурчик к этой ситуации, и будет молчать до победного. Ну да ладно, кто у нас здесь самый умный кот? Правильно. А раз самый умный, значит надо что‑то делать.

Розалия ходила по комнате, собирала тетрадки, ворчала себе под нос. Заспанная Ли, лениво потягиваясь, пыталась встать. Вот так всегда: время шесть утра, люди просыпаются, лисы притворяются, коты философствуют. И только одному персонажу плевать на все и всех с огромной колокольни. И да. Это конечно же мой любимый пушистый мобильный коврик с подогревом по имени По.

— Ты слышала? Сегодня отборочный турнир. Говорят, уже вывесили список участников, — донёсся до моих ушей спокойный голос Ли.

— Ну да, — ответила Розалия, шурша бумагами. — Я всё ещё думаю… Хотя Кира уговаривает участвовать.

Ох, и к чему эти разговоры сейчас? Пока они своей школой живут, у меня тут — внутри головы — титаническая битва. И хочу я или не хочу, но придется уделить внимание Лиз. Может получится вытащить её из раковины.

— «Эй, лисёнок», — осторожно послал ей мысленный импульс. Никаких резких слов. Надо мягко, чтобы не спугнуть.

Тишина. Только хвост дернулся. Упрямство — ее второе имя. Я послал ещё раз:

— «Просыпайся, мне скучно без твоих язвительных комментариев. Или ты решила меня замучить молчанием?»

Ответ пришёл почти сразу, но такой тихий, что я едва его уловил:

— «Отстань…»

Да‑да, конечно, отстань. Как же. Я ведь всегда отстаю, когда меня просят. Угу, щас, только разбег возьму.

— «Я серьёзно. Хватит прятаться. Я ведь знаю, что ты не спишь. И знаю…», — хотел добавить «что я видел», но вовремя прикусил мысленный язык.

Тонкие намёки — вот наш путь. Мы не лезем в душу напролом. Мы в неё пробираемся потихоньку и с фонариком. А то ведь можно и с внутренними тараканами столкнуться. А оно нам надо? Верно. Не надо. Так что тихо, медленно и на мягких лапах.

Лиз пошевелилась в шерсти По и замерла. Я почувствовал, как её мысли ускользали, как маленькие рыбки между рифов. Она пыталась спрятать каждую из них поглубже. Это было бы даже забавно… Если бы не было так тяжело.

— «Ты знаешь многое, но не всё», — ответила она вдруг немного громче. — « Так что не строй из себя всезнайку».

Хороший знак. Она хотя бы вступила в перепалку. А перепалки у неё всегда получались так себе. Я лениво зевнул, чтобы скрыть радость, и потянулся задними лапами, чуть‑чуть задев её нос хвостом.

— «Это прекрасно. Я уже думал, что мы будем молчать до самой моей смерти. Или хуже того, до того, как Ли навяжет Розалии участие в турнире», — сделал я выпад, пытаясь зацепить и отвлечь.

Лиз приподняла голову, её золотистый глаз открылся лишь наполовину. Внутри я различил смешанные чувства: раздражение, упрёк, усталость. И ещё что‑то, что она всеми силами прятала.

— «Ну и чего пристал? У тебя своих забот нет? И напоминаю, что я теперь…», — она умолкла на полуслове, будто испугавшись своей же мысли.

— «…что ты теперь часть нашей веселой компании?», — быстро подхватил я, стараясь выглядеть невозмутимо. — « Или ты хочешь от меня избавиться? Я могу, если хочешь, освободить тебе всю шкуру По, если мешаю. Он конечно большой, и места на всех хватит, но мало ли…»

Она шмыгнула носом. Я уже привык, что мысленный диалог сопровождался вполне видимыми жестами.

— «Артур, хватит! Я не хочу…», — она снова запнулась, зарылась носом в мех ещё глубже, как будто там можно спрятаться от всех проблем на свете.

Тем временем Розалия, похоже, приняла решение:

— Знаешь, Ли, пожалуй, ты права. Я всё‑таки попробую. Не могу же я вечно прятаться. Если не сейчас, то когда?

— Вот! — Ли едва не захлопала в ладоши. — Я знала, что ты согласишься! Тебе это нужно. Да и… Серёжа будет рад.

Серёжа… Господи, мир полон сюрпризов. Мне совершенно все равно, кто там будет рад. И почему вдруг снова всплыл этот Сережа. Фиг этих девок разберешь. Может он у них пирожное стащил? Или они у него. Ааа, пофиг. Все равно мне на их разговор сейчас плевать. Я втянул воздух поглубже и вернулся к нашему с Лиз диалогу.

— «Слушай, лисёнок», — начал я, даже не стараясь скрыть, что подбирал слова. — «Я не из тех, кто любит сидеть в луже и смотреть, как рядом кто‑то в бесполезных попытках пытается в ней утопиться. Да, у меня отвратительный характер. Да, я ленивый и ехидный. Но я…», — я запнулся, потому что это сложно. Говорить серьезно и искренне — не моя сильная сторона. — « Мне не безразлично, как ты себя чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты таскала на себе этот груз. Особенно в одиночку. Я же рядом».

Секунда, две… Я даже слышал, как стучали каблуки Розалии по деревянному полу. А потом тихий смех Лиз, хотя и с изрядной долей горечи.

— «Ты что, философию сменил на психологию?», — её вопрос прозвучал чуть бодрее, но откровенно язвительно. — « Или ты решил освоить новую специализацию? Сначала ходил всем нервы трепал, а теперь решил послушать чужое нытьё? Возомнил себя „гениальным“ психологом? Фу. Аж слушать противно».

— «Лисёнок», — сердито прорычал я мысленно , — «если я так противен, зачем тогда со мной говорить?», — тут я взял паузу, как будто искал способ успокоиться, но на самом деле чувствовал, как в груди что‑то щёлкнуло. — « Я не психотерапевт. Я друг. Или по крайней мере, кошачья версия друга. Может корявая и с когтями. Но друг. И я друзей не бросаю».

Она молчала дольше, чем обычно. Я почти уверен, что опять угодил в её ледяную стену, как муха в стекло автомобиля на автобане.

В углу заскрипела кровать — Ли искала что‑то под матрасом.

— Эй, ты взяла мой шарф? — крикнула она Розалии.

— Нет. Посмотри в шкафу, возле сиреневой блузки.

Шелест одежды, стук ящика… Мне на секунду показалось, что я сейчас вскочу и начну орать на них, лишь бы они заткнулись. Но вытерпел. Ещё не хватало, чтобы они услышали мой мысленный рык. Впрочем, слава богам, это невозможно. Сосредоточился вновь на Лиз.

— «Послушай, я знаю, что там было. Ну… в общих чертах», — осторожно добавил я. — «И ты знаешь, что я знаю. Хоть убей, но я не вижу смысла делать вид, будто ничего не случилось. Это…», — так и подмывало сказать «ужасно», но я остановил себя. — « Это тяжело. Наверное тяжелей, чем все мои прошлые ночные кошмары, вместе взятые. Я не претендую на понимание. Но я здесь. И останусь здесь, даже если ты будешь рычать и кусаться».