Наемники пнули Армин-Апэна, как самого умного.

— Вам нужны наемники? — спросил блондин.

— «Стальные братья» — это не моя задумка, — ответил барон, сделав несколько жадных глотков, отчего наемники уставились на его горло немигающими взглядами.

Дитрих отдал деньги мужу хозяйки и продолжил:

— Но от хороших бойцов не откажусь. Раньше вас такими назвать было нельзя.

— А что, если нас кинут так же, как тогда? — спросил Форадо. — Вы, барон, перешли дорогу серьезным людям.

Говорить так с аристократом было безумием, но за долгий и опасный переход по горам наемники успели сблизиться с Дитрихом.

— Про себя не думали? — спросил барон с улыбкой. — Все мы должны были умереть возле Жемчужины Дракона. Я-то аристократ, а вот с вами разберутся легко и просто.

— Что?

— В смысле?

— Почему мы⁈

— А почему я? — сказал Дитрих. — Я выполнял поручение Его Императорского Величества Бернарда Второго! И не меньше вас возмущен тем, что произошло. Я уже направил письма. Будьте уверены, Его Императорское Величество решит этот вопрос.

Каждый наемник почувствовал себя в опасности. Присоединиться к Дитриху было не волей, а необходимостью. Только рядом с ним можно было надеяться сохранить свою жизнь.

— Я предлагаю двадцать монет в сутки каждому, — сказал Дитрих. — Офицерам плату подниму соответствующе. По пять серебряных подъемных. Думаю, название можно сохранить и прежнее. Что скажете? Если готовы — подпишем документы прямо здесь.

— Мы посовещаемся, — ответил Армин-Апэн.

Наемники сначала выпили налитое пиво, а потом отошли подальше. Они долго говорили между собой, а Хугбранд только кивал или качал головой, когда его спрашивали о чем-то. Наконец, наемники вернулись к столу, и Ражани, как старший, сказал:

— Согласны.

— Тогда начнем, — деловито заявил Дитрих, доставая кипу бумаг. Он знал, что наемники придут к нему.

Много времени это не заняло. С тихим шкрябаньем пера на бумагах появлялось имя за именем, пока наемники в тишине наблюдали.

— Завтра выходим, — сказал Дитрих, закончив с формальностями. — «Стальные братья» — почти что семья, поэтому дам семейный совет: лучше потратьте деньги не только на шлюх и пиво.

— Примем во внимание, командир, — ответил Ражани.

Наемники быстро допили пиво и вывались наружу, чтобы пойти в таверну подешевле. Хугбранд остался сидеть за столом. Говорящий взгляд Дитриха несложно было уловить, барон хотел, чтобы дёт остался.

— Пойдем ко мне, — сказал Дитрих.

Вышли через заднюю дверь постоялого двора. За ним как раз стоял бревенчатый домик: Дитрих мотнул головой, предлагая Хугбранду войти, а Брюнет остался на входе.

— Хочу поговорить с тобой, Брандо, — сказал барон, усаживаясь в кресло.

Дом был маленьким, зато обставлен оказался неплохо. Хорошее кресло и крепкий дубовый стол, пара шкафов, масляный светильник, а из соседней комнаты выглядывала огромная кровать, обитая красным бархатом.

— О чем? — спросил Хугбранд, пройдясь взглядом по комнате. Глаза зацепились за один из шкафов. Там не было ничего интересного, но почему-то Хугбранду показалось, что он смог разглядеть что-то необычное. Пока Дитрих в своей фирменной манере открывал бутылку с выдержанным алкоголем, Хугбранд присмотрелся. С каждой секундой загадочное место у шкафа становилось отчетливее, в свете масляной лампы блестели грани и плоскости, которых там просто не могло быть.

Когда «нечто» у шкафа поняло, что его видят, оно обрело свою форму.

— Берегись! — крикнул Хугбранд и едва увернулся от летящего кинжала.

Три человека в черных плащах появились будто из ниоткуда. Один бросился на Дитриха, и барон резко перевернул стол, не давая к себе подойти. В дом ворвался Брюнет, на ходу взмахивая палицей — враг резко отклонился назад, пропуская оружие над собой.

Тот убийца, что кинул в Хугбранда кинжал, бросился на Дитриха. Он хотел заколоть барона в спину, и тогда дёт бросился вперед, выхватив уже свой кинжал. Лезвие должно было вонзиться в тело врага, но убийца испарился, превратившись в темную дымку.

Все три врага исчезли, будто их никогда и не было. Убийцы не справились с заданием и сразу ушли.

— Они послали ассасинов! Убить меня, чтобы рот не открывал! — заорал Дитрих, с силой сжимая кулаки. — Обыщите дом. Посмотрите снаружи! Нет… Сделай это ты. Брандо, останься здесь.

Брюнет сначала дотошно осмотрел дом, проверяя каждый угол, а потом прошел снаружи, пытаясь отыскать убийц, засевших неподалеку.

— Убийц послали… Вот суки, — бормотал Дитрих, раз за разом прикладываясь к бутылке.

— Никого нет, — сказал Брюнет, вернувшись в дом.

— Закрой нас здесь.

Только в безопасности Дитрих смог успокоиться. На его лице появилась ухмылка, золотыми зубами отражая свет лампы.

— Я благодарен тебе, Брандо. Ты спас меня! Ха-ха, разве это не удача, что я нашел тебя?

— За такое можно и отблагодарить, — сказал Хугбранд невозмутимо.

— И ты прав, черт возьми!

Дитрих бросил на стол кошель монет.

— Я не дам таких денег Брюнету, потому что он работает на меня. Я хочу, чтобы ты работал на меня, Брандо.

— Телохранителем? — спросил Хугбранд, забирая деньги. — Своим людям вы столько не платите за спасение.

— А другого шанса это сделать у тебя и не будет, — хмыкнул Дитрих. — В том числе телохранителем, Брандо. Моим доверенным лицом. Барон не предлагает, он требует. Но я вижу твою ценность, Брандо, вижу, что ты ценная фигура, которую я обязан поставить на доску. И есть кое-что еще. Когда ты дрался с харафом, то бросил вызов. Я не знаю дётский, зато я услышал знакомое имя, Брандо. Если Хугбранд мне ничего не говорит, то очень похожее на твое имя Хугвальд — очень даже.

Хугбранд не сделал ни единого движения. Раньше он бы дернулся к оружию, но сейчас лишь ждал продолжения. Тяжелый переход через горы закалил дёта, дал ему холодную сосредоточенность, которой так не хватало раньше.

«Я могу убить его», — подумал Хугбранд. Смерть Дитриха была бы быстрой. Потом пришлось бы иметь дело с Брюнетом, но потом — это потом.

— Не смотри на меня так, мой дорогой Брандо, — сказал Дитрих, откидываясь на спинку кресла. — Это останется между нами. Знаешь, а я встречал Хугвальда — видел издалека. Выходит, ты его сын?

— Верно, — медленно произнес Хугбранд.

— Хочешь отомстить за отца? И наверное, за остальных тоже?

— И за дружину, — согласился дёт.

— Кровавый — нелегкая цель, знаешь ли, — усмехнулся Дитрих.

Сердце, казалось, пропустило удар. Дитрих знал того, кто виновен в смерти дружины.

— Кто такой Кровавый?

— Император Лефкии, Марк Третий Кровавый.

— Марк Третий…

Его Хугбранд помнил. Улыбчивый, добродушный мужик со слегка кучерявыми волосами. В глазах маленького Рысятко цезарь Марк был душой компании, пусть некоторые и сторонились третьего сына императора. В Лефкии нет правил престолонаследия, трон занимает не старший сын, а тот, которого выбрал император. Но двор знал: император Коринх выбирает между первым и вторым сыновьями.

— Не знал?

— Думал, что кто-то из знати, — ответил Хугбранд. — Теперь все ясно.

Подстроить смерть императора и дать приказ убить дружину могли и не наследники. Но учитывая, что к власти в Лефкии пришел именно Марк, виновного найти было просто.

— Ты ошибся, Брандо, — сказал Дитрих. — Ты нелепо пытаешься делать вид, что из Лиги, сражаясь, как дёт. Знающие люди сразу заметят. Скажи, что ты дёт, Брандо. А я поддержу тебя. Скажу, что нанял северного варвара — кто ж не поверит богатому и экстравагантному барону Дитриху Канбергскому?

Хугбранд давно понял, что позывы к роскоши напоказ — это всего лишь игра. Дитрих был умным мужиком, умнее многих. И он хорошо умел создавать нужный образ.

«Соглашаться — опасно. Не соглашаться — еще опаснее», — подумал Хугбранд.

— Я предлагаю хорошую плату. Две серебряных в день — деньги приличные.

— Зачем я вам?

— Как телохранитель, как офицер, как боец, в конце концов, — пожал плечами Дитрих. — Но знаешь, я ценю верность. Я верю в Рудольфа, которого вы называете Брюнетом. И раз я предлагаю особый контракт тебе — как насчет заключить его так, как заключают дёты?