Впрочем, многого о магах Хугбранд не знал. Только россказни и слухи. Однажды во дворце его даже проверили на магический талант, и проверяющий тогда скорчил лицо, явно недовольный результатом. Магом Хугбранд становиться и не собирался.

Могрифаль оказался мужчиной с худым лицом и впалыми щеками. Волос на голове осталось не так много, а то, что еще сохранилось, Могрифаль зачесал на одну сторону, создавая подобие прически. Маг сидел в широком мягком кресле, читая книгу — видимо, посетители в лавке бывали нечасто. Но стоило Хугбранду появиться, как Могрифаль отложил книгу и резко встал.

— Добро пожаловать в лавку Могрифаля! — с улыбкой объявил маг.

Стойка, за которой стоял владелец лавки, была всего в двух шагах от входа. Все потому, что дальше, за спиной Могрифаля, высились шкафы с магической всячиной.

— Вы хотите приобрести что-то особенное? — спросил маг.

— Продать что-то особенное, — ответил Хугбранд и положил на стойку три кольца.

— Магические кольца! — сказал Могрифаль воодушевленно. — Редкий товар в моей лавке.

Из-под лавки маг достал круглую золотую пластину, на которую стал класть кольца по очереди.

— Два магических кольца. Одно с буроновской формулой упрощения, другое — с чарохватом. Весьма достойный товар.

— А третье?

— В третьем кольце нет никаких чар. Это кольцо Алой Башни, в которой состоят маги Лефкийской империи. На кольце есть и имя, и должность, так полагаю, убитого мага.

— Сколько дашь?

Маг убрал золотую пластину и посмотрел Хугбранду в глаза.

— Вы понимаете, что полную цену ни я, ни другой маг-торговец вам не даст?

— Понимаю.

— Тогда я могу предложить вам золотую за кольцо с буроновской формулой, и пять золотых — за чарохват. Если вы хотите продать мне и третье кольцо… Думаю, я могу дать за него двадцать серебряных.

— Идет.

Пока Могрифаль отсчитывал монеты, кладя каждую на весы, чтобы доказать свою честность, он начал пытаться продавать уже свой товар:

— Может, вам нужны магические предметы? Вы воин, а ваша жизнь полна опасностей. Что насчет меча, который с легкостью режет металл? Ну, может, и не с легкостью, но проще, чем должен. Или вы хотите кольцо, отражающее стрелы? Оно способно отразить целых три стрелы, выпущенных не с близкого расстояния.

— Мне ничего не нужно, — сказал Хугбранд. — Не полагаюсь на магию.

— Зелья?

Хугбранд задумался. Если магические предметы молодые дружинники не использовали, то от зелий никогда не отказывались, да и Хугбранд пользовался трофейными.

— Да. Четыре исцеления, одно концентрации.

— А в зельях разбираетесь, — улыбнулся маг. — Я сразу это понял по вашему поясу. Если хотите хорошего качества, то отдам за пять серебряных.

— Средство от похмелья есть?

— А, наслышаны о моем ходовом товаре? За один флакон — десять медных.

— Возьму три.

Когда Хугбранд вышел на улицу, он задумался, что делать дальше. Заказать кольчугу? Раздобыть новый щит? Дела нужные, но они могли подождать, поэтому Хугбранд отправился обратно в «Спелую Черешню», чтобы продолжить веселье.

Сначала дёт присоединился к попойке, потом попытался отыскать Изабель. Остальные работницы только жали плечами — пришлось выбрать одну из них, чтобы устроить скачки на втором этаже.

Утром, стоило очнуться на постоялом дворе, Хугбранд почувствовал, что с ним что-то не так. Ниже пояса неистово чесалось — закономерный результат, когда ходишь в бордель. Недолго думая, Хугбранд отправился в собор.

— Опять вы, — сказала жрица-блондинка, Элейна.

— Да, я.

— Какая проблема на этот раз?

— Член чешется.

— Надеюсь, обошлось без харафа? — улыбнулась жрица.

— Хуже, — ответил Хугбранд.

— Тогда одну серебряную монету.

Элейна зачитала заклинание, и Хугбранд почувствовал, как нестерпимый зуд исчезает.

— Не думал, что вы лечите и это.

— Пока это приносит деньги для помощи нуждающимся, — пожала плечами Элейна. — Запрета на сношение не в браке в нашей вере нет.

— А какие есть?

— Запрещено служить демонам, поднимать нежить и служить ожившим мертвецам. Нельзя есть человечину. Нельзя пить кровь людей и разумных созданий. Это главные запреты.

— Ничего такого, — кивнул Хугбранд, отдавая монету. — Спасибо за помощь.

— Обращайтесь, если столкнетесь с харафами или женщинами, — улыбнулась Элейна.

Дитрих Канбергский хорошо заплатил своим наемникам. Этих денег было достаточно, чтобы не работать год. Никто и не думал о возвращении на войну — зачем, если у тебя столько монет?

Деньги закончились через три дня.

В теплом душном зале дешевой таверны наемники сидели молча. Они не успели продать свои вещи, вовремя остановившись. Дитрих дал им много, но за три дня деньги испарились, оставив бывших «Стальных братьев» с пустыми кошелями.

— Что делать будем? — спросил Хуго и, хлебнув дешевого пива, поморщился — за три дня наемник успел отвыкнуть от дрянной выпивки.

Не все остались в Голубином Соборе. Были и те, кто ушли в первый или второй день. В таверне собралось чуть больше трех десятков наемников, которые и вправду не знали, что им теперь делать.

— Я на войну, — ответил Ражани.

Остальные удивленно посмотрели на него. На войну? Туда, где твоя жизнь висит на волоске, где ты рискуешь собой за жалкие гроши? Хугбранд смотрел на лица наемников и понимал: в глубине души они уже всё поняли. Те, кому было куда уйти — ушли. Остальным некуда было возвращаться. Да, они могли найти работу, попытаться начать новую жизнь, но прямо сейчас можно было вернуться — туда, где уже все знакомо и понятно. Ни один из наемников не мог себе позволить развлекаться, как в последние три дня. Красивые женщины, хорошая выпивка, блюда, даже музыканты — недостижимая жизнь, ради которой нужно рисковать своей жизнью месяцами.

И в этот момент многие сделали свой выбор.

— Я бы пошел, — сказал Армин-Апэн. — Но что, если нас опять кинут?

— Можно присоединиться к другим наемникам, — сказал наемник Форадо. — Слышал, «Кривария» набирает людей.

— «Кривария»? Недурно, только найти бы их. И могут не принять.

Один за другим наемники присоединялись к обсуждению. Уже не стоял вопрос идти или не идти на войну — решали, на каких условиях.

— Надо сходить к барону, — сказал Ражани.

В живых не осталось ни одного капитана. Старших сержантов — всего двое, и из них Ражани был самым авторитетным.

— Чтобы точно сдохнуть? — усмехнулся Хуго. — Не дело это. Под Жемчужиной Дракона бросили не нас — его!

— Так и есть, — мрачно сказал наемник по имени Мор. — Он чем-то насолил маркграфу, а сам — всего лишь барон. Оно нам надо?

— Он прошел с нами через горы — и заплатил больше, чем надо.

— Совесть мучила! Если бы не Брандо, мы все там сдохли!

Все посмотрели на Хугбранда.

— С бароном надо разговаривать, — сказал дёт. — Посмотрим, что скажет и предложит. Может, ему и не нужны наемники.

— Так-то оно так, — закивали наемники. — А куда идти хоть?

— Я знаю, — сказал Хугбранд и встал из-за стола.

Наемники пошли следом. Дитрих звал Хугбранда на постоялый двор «Крашеная бочка», где выпивали в основном зажиточные городские жители. «Крашеную бочку» построили еще сто лет назад, она стала первым постоялым двором Голубиного Собора. И пусть заведение поизносилось, а в городе хватало постоялых дворов получше, «Крашеная бочка» по-прежнему оставалась местом с особым статусом.

Дитрих Канбергский уже дожидался наемников. Хоть он позвал одного Хугбранда, для барона появление других «Стальных братьев» не стало неожиданностью. Жадно хлебнув пива из кружки, Дитрих встал и громко сказал хозяйке постоялого двора:

— Бочку пива! И снеди!

— Сию минуту, — расплылась в улыбке хозяйка.

Посетителей не было. Недолго думая, наемники сдвинули столы и сели напротив Дитриха.

— Чего пришли? — спросил барон, допивая остатки из кружки. К столу подошел крепкий мужчина — скорее всего, муж хозяйки — ловко снял крышку с бочки и первым делом налил самому Дитриху.