Старый сапог оказался на свету. На башнях слева и справа горели костры, и до стены оставалось шагов десять. Почему-то Хугбранду казалось, что магия исчезнет прямо перед целью, и он полетит вниз с самой большой высоты. На свету стало не так страшно, зато теперь нужно было быть еще осторожнее.

Секунд через десять Хугбранд перебрался через край стены. Здесь его плохо было видно, костры развели на башнях, которые хорошо освещали стену снаружи, но не сверху.

Дозорные стояли у края стены, вглядываясь в темноту через амбразуру. Такое занятие наводит дремоту, внимание рассеивается. До лефкийца Хугбранд дошел незамеченным, а потом замер всего в трех шагах от дозорного.

В лагере «Стальных братьев» неожиданно заголосил пьяный мужик, вкладывая всю силу своего отвратительного голоса в похабную песенку о прелестях дам. В ответ его со всех сторон стали поливать бранью, и стражники стены на несколько секунд уставились в сторону лагеря.

Тогда Хугбранд перерезал ближайшему врагу шею, зажав рот ладонью. Лефкиец взмахнул руками несколько раз, а потом затих. Шум в лагере скрыл убийство, Хугбранд поволок тело за собой в башню, где прошлым утром сражался с алебардистом.

Дозорных на башне было двое. Попасть туда незамеченным — невозможно, а драку увидит вся стена. Поэтому Хугбранд сначала оставил тело врага в темном месте, а потом взял пять перевязанных снарядов для баллисты и подтащил их поближе.

— Эй, на башне! Помогите дотащить снаряды, уже спину сорвал! Последний пролет остался, — на лефкийском прокричал Хугбранд.

— Какого хрена? Пусть баллистеры этим занимаются, — раздался ответ.

— Таков приказ!

— Ладно, сейчас.

Хугбранд стал у стены, делая вид, что вытирает с лица пот. С площадки на башне спустился один из дозорных, Хугбранд кивнул ему и сказал:

— Берись спереди, я сзади.

Как только дозорный нагнулся, Хугбранд перерезал шею и ему. Лефкиец попытался вырваться и оттолкнуть дёта, но Хугбранд крепко держал врага, даже приложившись о стену.

— Что там? — раздался голос сверху.

— Тяжело, — с придыханием ответил Хугбранд.

Если бы он поднялся, дозорный успел бы что-то крикнуть. Нужно было действовать стремительно — кинжал для такого не подходил. С пояса Хугбранд снял топор и развернул ткань, которая скрывала лезвие.

«Эти жертвы для тебя, Аскир», — подумал дёт.

Дозорный у баллисты лениво крутил головой, осматривая подножие стены. Среди всех «Сынов Атота», наемников Лефкии, он был самым опытным дозорным. Ночной штурм сразу после первого дневного штурма? Никто не пошел бы на такое, поэтому о врагах дозорный не беспокоился. Он делал вид, что работает — этого было достаточно.

С лестницы шагнул молодой на вид парень, которого дозорный никогда не видел. Спросить что-то он не успел, ведь топор вонзился ему в шею, перерубая позвоночник. Свободной рукой Хугбранд подхватил тело и аккуратно уложил на пол.

Было тихо. Никто не заметил убийства — и это значило, что половину работы Хугбранд уже сделал.

Спустившись в башню, дёт начал заставлять проход ящиками. Специально поставив их так, чтобы ящики рухнули вниз, если начать их трогать, Хугбранд довольно кивнул.

— Где ты там? — спросил дозорный со стены, видимо, решив узнать, куда делся товарищ.

— А я и говорю ей: покажи сиськи, дорогая, и будет тебе табачок, — в полголоса заговорил Хугбранд на лефкийском.

Дозорный тут же заглянул в башню, а уже через пять секунд лежал на земле с перерезанным горлом.

Взяв в руку копье, Хугбранд положил его на плечо и неторопливо пошел по стене. Последний дозорный ни о чем не заподозрил, пока кинжал не оказался в его шее.

«Теперь башня», — подумал Хугбранд.

Ему не верилось, что он смог незаметно убить всех этих лефкийцев. Выманивать дозорных с верхней площадки башни не было времени, поэтому Хугбранд сделал все быстро.

Сидящему на полу врагу в горло вонзилось копье, а тому, который стоял и смотрел куда-то вперед — топор в голову. Вот только сидевший на полу враг не умер так просто. Он успел издать хриплый крик, а потом на пол рухнуло тело его товарища.

— Что там случилось? — спросил кто-то со стены.

Эта башня была сквозной. Хугбранд сделал все, что был должен, и уже видел наемников, несущих лестницы. Но нужно было тянуть время.

— Все в порядке, — ответил он.

— Ты кто? — спросил в ответ дозорный.

Отбросив копье в сторону, Хугбранд снял со спины щит, и пока враг еще думал трубить тревогу или нет, дёт выбежал из башни и ударом щита сбросил лефкийца со стены.

Следующего дозорного он зарубил, а последнего, который уснул и едва успел встать, тоже скинул вниз. Бойцы на следующей башне заметили это. Один схватил рог и затрубил в него, а другой громко заголосил:

— Тревога! Враги! Тревога!

Но было поздно. Лестницы стояли у стен, и по ним поднимались лучшие бойцы «Стальных братьев». В лагере капитаны будили старших сержантов, а те будили сержантов, чтобы последние подняли всех бойцов. Атаку на стену держали в секрете, большие силы подготовить не вышло, но Лига получила свое преимущество. Даже рядовые бойцы уже одевались и сбивались в кучи, подгоняемые матом сержантов.

На башне остались дозорные — Хугбранд проигнорировал их и побежал дальше. Даже если бы кто-то захотел выстрелить ему в спину, в темноте не смог бы попасть, еще и боясь задеть своих.

Кровавый азарт захлестывал Хугбранда. Скрытый бой — хладнокровный и спокойный — сменился горячей схваткой. Топор вошел в голову врага, не успевшего надеть шлем — и два других дозорных побежали к башне. Догнав их, Хугбранд начал рубить лефкийцев в спины, как рубят дрова. Раз за разом топор поднимался и опускался, а стены содрогались от криков врагов.

Страх от неожиданной атаки соединился со страхом ночи. Жуткие крики, стремительные враги — лефкийцев охватывал страх, а Хугбранд бежал за ними следом, как догоняет зайцев охотничий пёс. Дёту хотелось убивать — не из-за желания смерти, а из-за азарта, желания узнать, скольких еще он успеет зарубить и скинуть со стены, пока коса не найдет на камень.

Наемники поднялись по лестницам. Несколько человек побежали к правой башне, а все остальные — к левой, чтобы спуститься внутрь крепости поближе к воротам. А к стене уже спешили новые «Стальные братья».

Толчком ноги в тело Хугбранд освободил окровавленный топор. В пылу схватки он стал забываться и бить не так осторожно, как учил отец. Но настала пора остановиться, ведь посреди стены стоял человек, который и не думал убегать или бояться.

По одним только доспехам было понятно, что перед Хугбрандом кто-то из знати. Хорошая чешуйчатая броня, цельная защита рук и ног, а в одной руке — круглый щит, полностью оббитый железом. В другой руке мужчина держал изогнутый клинок, похожий на саблю — парамерион. Хугбранд сделал несколько шагов вперед, и тогда стало понятно, что клинок врага толще, чем должен быть.

«Тяжелый парамерион», — понял дёт.

Таким оружием сражались немногие. Оно было тяжелым — настолько, что некоторые воины брали рукоять в две руки. Но враг перед Хугбрандом спокойно держал парамерион одной рукой, явно собираясь драться так.

— Стоять, — сказал лефкиец.

Перед глазами Хугбранда стоял серьезный противник. Не боец гарнизона крепости, не наемник Лефкии. У врага были хороший доспех, хороший щит и отличное оружие, но кое-что противник надеть забыл.

Незащищенная голова была единственным слабым местом — и Хугбранд бросился вперед, зная, что будет делать.

Удар щитом снизу враг принял на свой щит. Раздался звонкий «бон-н», когда металл столкнулся с металлом, но топор Хугбранда уже двигался по дуге сверху в голову лефкийца. Большой железный щит, казавшийся таким тяжелым, неожиданно быстро подался вверх, чтобы ободом натолкнуться на лезвие топора, сбивая удар.

С легкостью крутанув парамерионом над головой, лефкиец хлестко ударил клинком, будто он не весил под четыре фунта. Хугбранд ждал этого. Его щит под углом встретил парамерион, чтобы направить атаку в сторону, заставить раскрыться врага, но клинок невесомо, как деревянный, отскочил от щита. Парамерион оказался над головой лефкийца, чтобы упасть вертикально вниз.