— А еще проявятся недоброжелатели? — поинтересовался мужчина, вставая со своего места. — А то мне уже дурно от такого количества «любящих» меня людей.

— Будут еще, Семён, будут, сам обалдеешь, когда узнаешь, кто тебе смерти желал. Этот сверток пустышка, а ведь есть и настоящий заказ на тебя, недаром ты у меня тут землей с нитками и иголками плевался.

— Тоже в доме подклад? — спросил он.

— Это не подклад, это ритуал был сделан, — покачала Соня головой.

Семён сел назад на стул.

— Может, защиту какую-то поставить? — спросил он.

— Так на тебе и так защита стоит, родовая, иначе бы тебя здесь и не было, давно бы где-нибудь помер.

— Хоть бы знать, за что мне это наказание.

— А с чего это ты взял, что это тебе наказание? — София рассмеялась.

— Не понял? На меня сейчас так и сыпятся неприятности.

— Это мелочи, так, камушки. Ты, как скала, стоишь, а люди тебя штурмом брать пытаются, вот и разбиваются. От их действий только с тебя камушки отлетают, да песочек, так сказать, пыль сыплется. Это ты им дан в наказание. С помощью тебя их человеческие качества проверяются. Налипла на тебя грязь всякая, ты ко мне пришел, я счистила. Всё, Сёма, давай чеши к навозной куче, топи в ней свои печали и возвращайся за огурцами ко мне.

— А я-то думал, что где-то серьезно накосячил, и мне теперь на голову все валится.

— Если бы валилось, то поверь мне, это было бы такое, что вздохнуть было бы больно, и потери бы были колоссальные, — ответила ведунья.

— А почему у вас народа никого нет? Сегодня не приемный день?

— Потому что я этим специально не занимаюсь. Вот мать моя, она приемы ведет, ей это надо по судьбе, а я нет.

— Она в соседнем доме живет? — осенила Семёна догадка.

— Да, — кивнула Соня, и снова лицо ее озарила улыбка.

— Тогда почему вы меня приняли?

— Нет у меня права отказывать, если человек ко мне попал, — усмехнулась она.

— Так можно же было меня отправить к вашей маме.

— Худо мне тогда будет, если я откажу, ой как худо, — покачала София головой, — А ты человек хороший, я и с тобой побалакала, и дела свои домашние переделала, и денежку заработала, чтобы ребятишек к школе собрать.

Семён поднялся со своего места, подобрал с пола полотенце со свертком.

— Лялька, иди проводи мужчину к навозной куче, — зычным голосом крикнула София.

На пороге появилась чумазая девчонка, которая жевала помидорку.

— Ляля, они же еще зеленые, — всплеснула руками Соня, — Будешь потом животом маяться.

— Он почти розовый, — ответила девчушка, — Пошли, — кивнула она Семёну.

Они прошли через деревенский задний двор, в котором гуляло несколько кур и гусей. Один из длинношеих погнался за Семёном и попытался щипнуть его за штанину.

— Знаешь, как они больно щипаются. Вон, видишь, у меня на ноге шрам остался, — девочка показала ногу с розовым полумесяцем шрама.

Они вышли за ворота и оказались на поле чудес.

— Далеко не ходи, а то провалишься. Вон туда кидай, — показала она пальчиком.

Семён кинул, и полотенце забелело сверху на навозной куче.

— Не боись, провалится, она преет, потом все в себя затянет, как в болото.

— Говорить ничего не надо? — спросил мужчина.

— Хошь, скажи, мамка шепчет чего-то, когда туды кидает. Скажи: всем врагам назло, — кивнула Ляля.

— Всем врагам назло, — сказал Семён, постоял немного и увидел, что постепенно полотенце стало уходить в кучу, — Пусть будет так, — добавил он.

Лялька унеслась вперед, а мужчина неспешным шагом проследовал за ней. Около ворот его ждал огромный пакет с огурцами и такой же пакет с кабачками. Посмотрел и рассмеялся, куда ему столько, но с Софией спорить не стал. Он перевел ей небольшую сумму на карту за потраченное на него время. Женщина вышла его проводить.

— Держись, Семён, и помни, ты скала, ты людям дан для проверки на вшивость.

— Радость-то какая, — усмехнулся он, — Благодарю вас, София, за помощь и за моральную поддержку.

— Всех благ, — кивнула она, — И посоли огурцы.

Они попрощались, и Семён рванул к себе в город.

Семён втащил в свою квартиру два огромных пакета с огурцами и кабачками. С тоской посмотрел на них, ибо обычную пищу готовить он не любил, а со всякими закрутками был знаком только в готовом виде. В детстве бабушка что-то такое делала, но ему было не до этого, да и разве он думал тогда, что ему в возрасте сорока с лишним лет привалит несколько килограмм огурцов и кабачков?

Может, их пристроить кому-нибудь и не заморачиваться с этими соленьями? Хотя Соня ясно дала понять, что их надо посолить, да еще и самому. Наверно, это очередной квест от ведуньи. Семён вздохнул и потащил все эти «сокровища» на кухню. Вытащил пару огурцов и слопал просто так, без ничего.

Вспомнил, что София их мыла и замачивала прямо в тазу. Где-то под ванной у него скрывалась такая посудина. Аленка в нем стирала руками свое дорогое нижнее бельишко. Когда уходила, то про тазик забыла, так он и стоял там в самом дальнем углу.

Семён потопал в ванную, там ему пришлось встать на четвереньки и шариться в недрах подванного пространства. Через минуту ему удалось найти тазик и вытащить его на божий свет. Когда он его вытаскивал, то внизу что-то упало тяжелое и звякнуло. Мужчине стало любопытно, и он стал светить под ванную фонариком. В самом дальнем углу лежал какой-то непонятный комок.

Рука туда не пролазила, и ему пришлось воспользоваться шлангом от пылесоса. В итоге он оттуда выгреб свой собственный грязный носок, набитый чем-то непонятным. Ему было жутко любопытно, что это такое. Носки он никогда не разбрасывал, ибо отличался брезгливостью и предпочитал их сразу складывать в определенную корзинку. Так что это не он сам туда закидал этот предмет гардероба.

Мужчина взял ершик и потыкал в носковый комок. Дзынь — отозвался сверток. Он его еще несколько раз ткнул. Ткань вдруг начала расползаться, и оттуда посыпались грязные и ржавые мелкие монетки. Семён с каким-то ужасом смотрел за происходящим. Голова снова отказывалась работать и логически мыслить.

— Вот и посолил огурчики, — вздохнул он.

Но ведь Соня сказала, что в доме подклада больше нет. А это тогда что? И вообще откуда? Кто это мог подложить к нему в квартиру? Семён запаниковал, потом несколько раз вздохнул и постарался логически мыслить.

— Сначала надо всё убрать, — сказал он вслух. — Она сказала, что подклада на смерть в доме нет. Значит, это не он.

Взял щетку и совок и собрал мелкие монетки и труху с резинкой от носка. Пока собирал, в голове рисовались картинки, как Карина подделывает разные документы и счета. Однако она никогда не была в его доме. Но всё же явно эта фигня была связана с финансами. Кто-то специально насыпал мелких монет в его носок и запрятал под ванную, прикрыв всё это дело тазом.

Недоброжелатель подложил эту гадость, и у Семёна в тот же промежуток времени началось воровство на фирме. Если бы он вовремя не проснулся, то это бы сильно ударило по его кошельку, да и должности бы лишился, и не только всех сбережений, но и квартиры. Может быть, это Аленина работа, она подкинула ему этот несчастный носок?

Семён полез в интернет, чтобы узнать, что может сие обозначать. Как-то сразу ему вылезла нужная страница. Оказалось, что это банальный крадник, у него уменьшается, а у другого прибавляется. У кого же из ближайшего окружения дела пошли в гору в последние полгода? Мать вечно клянчила деньги, брат не заходил в квартиру, у домработницы всё было по-прежнему, Алена работала всё там же и звезд с неба не хватала.

Вдруг его осенило. У него было два друга, один друг детства, а с другим он стал дружить с института. С другом детства они ели из одной тарелки и пили из одной бутылки, делились друг с другом последним. Семён побывал на всех трех свадьбах Юрика. Мужику как-то не везло с женщинами, да и с работой и деньгами тоже.