— Но как же так, я столько лет у вас отработала, и никаких нареканий не было, а вы меня за чужой проступок вот так выгоняете, — Лиля снова заплакала, — Я больше так не буду.

— Лиля, вы взрослая женщина, ну какой на фиг я больше так не буду. Ей-Богу, детский сад какой-то. Забирай деньги и убирайся из моего дома, иначе и это не получишь, еще и в контору твою нажалуюсь, что ты в обход им работаешь, — раздраженно сказал Семён.

Она даже не пошевелилась и продолжила рыдать.

— Лиля, меня слезами не проймешь, не ведусь я на все эти манипуляции. Не нужны деньги, тогда я их заберу, — Семён протянул руку к купюре.

Лиля ловко перехватила бумажку, вскочила со своего места, вытерла сопли и слезы.

— Да и черт с вами, тоже мне цаца нашелся. Стирай его простыни с трусами. Пусть тебе кто-нибудь другой это теперь делает. Козел, и профурсетка твоя кошка драная.

Она побежала в коридор. Быстро сунула ноги в туфли, открыла дверь и выскочила в подъезд.

— А ключи? — крикнул ей вслед Семён.

— Вот тебе, а не ключи, — женщина показала средний палец и рванула вниз по лестнице.

Споткнулась и полетела кубарем вниз. На площадке между этажами охнула и растянулась во весь рост. Семён спустился за ней следом и помог встать. Она кое-как поднялась, зло на него посмотрела и оттолкнула от себя. Лиля порылась в сумке и бросила ему ключи прямо в лицо.

— Подавись, чтобы тебе твои деньги поперек горла встали, — прошипела она и, прихрамывая, стала спускаться по лестнице.

Мужчина поднял с пола связку с ключами и пошел к себе в квартиру.

— Вот что за люди пошли, сделали пакость, и никакого раскаяния, никаких угрызений совести, никаких извинений. Словно в туалет сходили и не смыли за собой. А потом спрашивают, и за что это мне, — покачал он головой, — Что эта Карина — звезда, пожалела, что не успела квартиру купить на украденные деньги, что эта коза, никакого раскаяния, а что такого. Твою же налево.

Алене он решил сегодня не звонить, ему за весь день и этих двоих хватило.

Семён весь вечер разбирался с отчетами вверенных ему отделов. Изучал все досконально, но там все было правильно и четко. Хоть здесь он не накосячил, видно, его глаза закрывались только на действия бухгалтерии, вернее, одной конкретной гражданки. Он снова поморщился, вспомнив про Карину.

Ближе к ночи позвонила мама. С ней у него отношения были натянутые. Опять, наверно, деньги будет клянчить, подумал он. Взял трубку.

— Алло, Семён, ты почему трубки не берешь и двери не открываешь? — сразу начала мама без приветствий.

— И тебе, мама, привет. У меня проблемы были на работе, так что не до лишних разговоров было.

— Значит, с матерью поговорить — это лишние разговоры? — спросила она с раздражением.

— Мама, не начинай, — поморщился Семён, как от зубной боли.

— Это ты не начинай, — огрызнулась она, — Проблемы на работе? Надеюсь, тебя не уволили? А то где ты еще себе такое тепленькое местечко найдешь, ничего не делаешь, а бабки тебе хорошие платят. Вон, Борис как пашет, а ему так не платят, а ты на попе ровно сидишь в тепле, и все тебе на блюдечке с голубой каемочкой. Борис вкалывает, а его не ценят, копейки платят. А тебе все легко и просто достается.

— Ты чего хотела? — перебил ее словесный поток Семён.

— У внука скоро день рождения, у твоего племянника, — начала она.

— Я подарю ему хороший подарок. Спасибо, что напомнила.

— Не перебивай меня, я и так знаю, что ты подаришь хороший подарок, куда ты денешься. Детей у тебя нет, в гробу карманов нет, в могилу с собой не унесешь все накопленные деньги.

— Ты меня хоронишь что ли? — обалдел Семён.

— Типун тебе на язык, — фыркнула мать, — Просто напоминаю тебе, что ты уже не молод. Я тут в интернете прочитала, что инсульты и инфаркты помолодели, все больше молодых мужчин от этого умирают.

— Я помирать не собираюсь, — возмутился Сёма.

— Да ты дашь мне договорить или нет? — начала орать она в трубку.

— Ну, — мужчина начал закипать.

— В общем, мне не в чем идти в гости к сыну. Дай мне денег на новое платье, — наконец женщина дошла до сути ее звонка.

— А что случилось с теми другими новыми платьями, на которые я деньги давал? — поинтересовался он.

— Я что, должна на каждый праздник в одном и том же ходить? — возмутилась она, — Тебе что, денег для родной матери жалко? Я вас одна воспитывала, на ноги поднимала, всю молодость на вас положила, а вы неблагодарные дети, — завела она привычную шарманку.

Самое удивительное, что ее манипуляции на Семёна в этот раз не действовали, словно он слушал какой-то аудиоспектакль. Раньше он старался угодить матери, сделать ей приятное, заслужить ее любовь, а сейчас он ничего не чувствовал, кроме раздражения.

— Мама, я работал с пятнадцати лет и учился. Отец ушел от нас, когда мне было четырнадцать. Он платил очень хорошие алименты, которые позволяли тебе сидеть дома. Хватит уже мной манипулировать, я и так оплачиваю все твои коммунальные платежи и забиваю твой холодильник продуктами. В этот раз пусть тебе на платье дает Борис, у его сына праздник, — раздраженно ответил Семён.

— У него четверо детей, у меня совести не хватит у него что-то просить. Это у тебя ни мышонка, ни котенка, живешь бобылем, деньги в матрац прячешь. Хоть бы помог лишний раз брату. Он снова без работы остался.

— Да, я их заработал, куда хочу, туда и прячу, кому хочу, тому и помогаю. Всего доброго, мама, — мужчина нажал на кнопку отбой и занес мать в черный список.

Ему больше не хотелось ее слушать. Завтра он ее, конечно, вытащит, но сегодня не было желания с кем-либо общаться. Поэтому он выключил телефон. На ночь посмотрел легкую комедию и со спокойной душой уснул. Ночью ему снилась коллега по работе вместе с бывшей девушкой Аленой. Они танцевали, извивались, а затем превращались в змей и пытались его удушить и укусить. Приснится же такое.

Рано утром Семён включил телефон, и тут же ему прилетело сообщение с незнакомого номера о том, что Карина попала в больницу и потеряла ребенка. «Это ты во всем виноват, пусть теперь этот грех лежит на твоих плечах», — гласила смс-ка.

— Вот не надо на меня ничего сваливать, — проворчал мужчина. — Не брала бы чужого, спокойно доработала до декрета. Получила бы свои декретные и родила бы без проблем. А теперь ей какой-то левый человек во всем виноват. Пусть скажет спасибо, что архаровцы генерального ее не приложили, а то в конце 90-х водилось за ним такое, да и сейчас иногда эти методы вспоминает.

Семён привел себя в порядок, позавтракал и отправился в деревню к Софии, прихватив с собой полотенце с подкладом. Он просто не знал, что с ним делать.

До деревни долетел за сорок минут. Дорога в этот раз была легкой и приятной. Около соседского дома опять толпились люди, намазано им там что ли, или продукты там какие выдают бесплатно. Калитку открыла ему та же чумазая девчонка, Ляля, кажется.

— Здрасьте, — сказала она и стала его разглядывать.

В руках она держала огурец и с хрустом его грызла.

— Здравствуй, а мама дома? — спросил он.

— Мамка, мамка, — позвала девочка, не отрывая васильковых глаз от него.

— Чего голосишь на всю деревню, как оглашенная. Чего у тебя там стряслось? — послышался знакомый голос из глубины двора.

— Тут хмырь городской приехал, — крикнула Ляля в ответ.

— Ну так проводи его на кухню. А то не знаешь, чего делать, и не называй людей хмырями.

— Батя так всех называет, — ответил ребенок. — Ну чего встал? Первый раз что ли? Айда в кухню.

— Мама корову доит? — спросил Семён.

— Ты чего? Кто в такое время корову доит? — она его смерила взглядом. — В огороде она копается. Пошли, чего рот разявил.

Девочка явно подражала материной манере говорить.

— Садись, — кивнула она на стул, когда они зашли в кухню. — Плюшек сегодня нет, — вздохнула девочка.

— Зато есть огурцы, — захохотала она, повозила ручонкой в тазу и выловила из воды маленький огурчик.