— А как вы снимать приворот будете? — спросил он.

— Как, как, через яйцо, как моя мать снимает, как бабка, да и прабабка снимала.

— Так вы потомственная? — удивился мужчина.

— А тож, — кивнула она.

Женщина убрала сливки в холодильник, а обрат на кухонный столик поставила. Ушла из кухни, вернулась через пару минут.

— Как заказывал, специально пеструшка для тебя снесла. Потрогай, еще тепленькое, — она попыталась сунуть ему яйцо в руки.

Мужчина брезгливо отдернул руки. Яйцо было испачкано в курином помете.

— Чего морщишься, как печеное яблоко, в жизни все так, без помета ничего хорошего не получается, — рассмеялась София. — Садись в середь кухни.

— На пол? — удивился он.

— Ты чего, совсем того? Табуретку ставь и садись.

Семен поставил табуретку посреди кухни и уселся на нее, с опаской посматривая на женщину.

Она налила в миску немного воды из-под крана, поставила ее на стол. Затем стала катать яйцо по голове и шее Семена, что-то нашептывая и притоптывая ногой. У мужчины закружилась голова, все поплыло перед глазами. Только стали перед ним идти видения, все ему коллега по работе мерещилась, только лицо у нее было все перекошенное от злобы. Она ему что-то кричала, но изо рта вырывалось только змеиное шипение и язык раздвоенный.

Очнулся, когда София об его лоб яйцо разбила. Хлопает глазами и ничего не понимает, что происходит. Она раз так ловко и вылила содержимое яйца в миску с водой. Вместо желтка плавал какой-то страшненький кривенький болотного цвета пупсик, а от него шли тонкие зеленые тухлые скрученные нити. Завоняло тухлым яйцом на всю кухню, мужчине аж поплохело.

— Смотри, смотри, кака красота, дивись, чего насуропила твоя зазноба, колдовка недоделанная, — хмыкнула София.

Она сунула палец в край миски и повертела им по воде, так что образовалась воронка. Мужчину стало мутить, комок какой-то образовался в горле.

— Плюй, — велела она. — В миску плюй, а как у зубного.

Семен подумал, что сейчас все плюшки из него и полезет.

— Не боись, все хорошее останется, а дурное выйдет, — она словно прочитала его мысли.

Из него в миску полетел какой-то черный комок из волос, иголок и земли.

— Что это? — он пытался прочистить горло, откашливаясь.

— Приворот твой вышел, и порча. Кто-то тебя так любит, что еще и порчу на тебя навел.

— И куда это все? — испуганно спросил он.

— Откуда пришло, туда и пойдет. Сейчас домой поедешь, ни с кем не разговаривай, никого не подбирай, нигде не останавливайся. Будут звонить — трубку не бери. Телефон лучше выключи. Завтра на работу не ходи, дома сиди и ни с кем не контактируй. Они завтра все к тебе полезут. Если дашь слабину, то вся моя работа насмарку. Там уже никто тебе помочь не сможет. Понял? — наставляла его София.

— Да, — кивнул Семен. — А если гаишники остановят?

— Улыбайся и кивай, покажи на зуб, мол, говорить не можешь. Они люди понятливые. А вообще дорога у тебя до города должна быть нормальной, а вот в городе смотри в оба. Даже если твою контору взорвут, не беги туда, помни, у тебя жизнь одна.

— Понял, — вздохнул мужчина. — Сколько я вам должен?

— Вот сколько тебе твои друзья сказали, столько и давай, — усмехнулась Соня.

— На карту?

Она вытащила из подставки для салфеток бумажечку и положила перед ним. На ней был написан номер пластиковой карты. Семён быстро набрал счет карты.

— София Викторовна? — спросил он.

— Она самая, — кивнула женщина.

— Готово.

У Сони где-то звякнул телефон, оповещая о пополнении баланса.

— Благодарю вас, — слегка поклонился мужчина, — До свидания.

Он направился к двери.

— Прощайте, надеюсь, больше не свидимся, — улыбнулась она.

София проводила гостя до ворот, подождала, когда он отъедет. Около соседской калитки сидели люди. Она на них зыркнула внимательно.

— Чё, уехал хмырь? — спросила Ляля, грызя свежий огурец.

— Доча, забудь про это слово, не красивое оно, гадкое. Бабке скажи, чтобы своих клиентов больше ко мне не направляла, — велела Соня дочери, — Вечно особые до нее не доходят, около нас тормозят.

Женщина вернулась в дом. Взяла миску с ее содержимым, вышла на зады и выплеснула все в навозную яму. Забурлило в этом месте, заклокотало, запенилось.

— Чтобы вам хлебать кучу полной ложкой, — сказала она.

София отправилась в дом, хотелось и самой плюшек отведать с молоком.

Семён уселся в свою машину, посмотрел на Софию, махнул ей рукой. Глянул в сторону соседского дома, там толпились люди, кто-то сидел на лавке, кто-то на корточках, кто-то привалился к забору, а кто-то даже расстелил на земле пакеты и улегся на них. Он так и не понял, чего они там столпились, может, там председатель жил, вот к нему народ на поклон и пришел.

От толпы отделился как-то мужчина и побрел, покачиваясь, в сторону автомобиля Семёна. Мужчина вспомнил слова ведьмы и быстро развернул авто. В голове звучали ей слова: «Ни с кем не разговаривай». Он рванул в сторону трассы. Семён находился под впечатлением от встречи с Софией. Ему до сих пор казалось, что она обыкновенная деревенская женщина, а не какая-то там ведьма.

Мужчина вспоминал ее плюшки, первую любовь, жуткого кривоногого пупсика с зелеными нитями и отвратительный клубок, который он выплюнул в миску с водой. По трассе он мчал на автомате, не обращая внимания на другие автомобили. Все его мысли были там, в той самой деревне, на голубой кухне.

Вдруг его словно кто-то толкнул под руку и сказал: «Смотри». От толчка он резко крутанул в сторону руль и ушел от столкновения с каким-то бешенным автомобилистом, который выскочил на встречную полосу. Машину вынесло на обочину, где-то в районе автобусной остановки. Ему повезло, там не было людей и само сооружение сравнительно недавно снесли. Расчистили площадку, чтобы ее снова заасфальтировать и поставить новую будку.

Семён резко затормозил и остановился в паре метрах от края оврага. Выдохнул, вздохнул, охнул, схватил бутылку воды, горло резко пересохло, а в груди колотилось сердце. Сделал пару больших глотков, встряхнул головой и потер лицо. Затем набрал в руку пригоршню воды и умылся.

— Выдыхай, выдыхай, — тихо сказал он сам себе, — Все обошлось.

Мужчина положил руки на руль, глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Посмотрел в зеркало бокового вида и стал аккуратно выруливать на дорогу. Дальше старался не думать про произошедшее, а следил за движением.

Перед самым городом его тормознул гаишник. Семён приготовил все документы. Однако подошедший к нему лейтенант отчего-то не спросил права, а махнул жезлом, чтобы он ехал дальше, дескать, ошибся. Мужчина облегченно вздохнул и быстро слинял со своего места, пока тот не передумал.

В городе на перекрестке, пока стоял на светофоре, к нему под машину бросился какой-то бомж. Он сначала артистично упал на капот, затем на нем повалялся, а потом сполз под колеса. Семён злился, вот бывает же такое, куча незнакомого народа на него ополчилась, прямо везет. Он не торопился выходить из авто и думал, как ему лучше поступить, чтобы обойтись без разговоров. Можно было просто навалять асоциальному элементу или сунуть ему денег.

Пока мужчина раздумывал, загорелся зеленый свет, и ему все начали сигналить. Он сидел в ступоре и не знал, что ему делать. Бомж немного повалялся и встал, начал что-то возмущенно вещать и показывать на телефон в руках. В ответ Семён молча показал на видеорегистратор. Асоциальный тип плюнул на капот, стукнул кулаком по машине и пошел на обочину ждать очередную жертву.

Семён спокойно вздохнул, надавил на газ и рванул с перекрестка. Однако на этом его злоключения не закончились, как ни странно, желающих поговорить оказалось предостаточно. Около дома в цветнике торчала пожилая соседка и что-то там копалась. Как только она увидала мужчину, паркующего свой автомобиль, бросила свои лопатки и рванула в его сторону.