Зашили брюшную полость и отправили умирать на больничную койку. Женщина пришла в сознание сразу после проведенной операции. Три дня она промучилась и умерла. Незадолго до своей смерти она позвала Семёна с дочерью к себе.

— Прости меня, Семён, это же я на тебя порчу смертельную навела. Говорила мне колдовка, предупреждала, что может мне смертельная обратка прилететь. Только я, глупая, не верила, — она вытирала слезы руками, — думала, что немного поболею и на этом всё, а вон оно как сложилось. Я еще не старая, а беду на себя накликала своей глупостью.

— Мама, зачем ты это сделала? Ведь Семён — Вовкин брат. Если на него порчу наводить, то и нас это коснется, детей моих, твоих внуков. Зачем? И тебе еще только пятьдесят исполнилось, можно было жить и жить, — расплакалась Маша. — Такой грех на душу взяла.

Семён стоял молча около одра умирающей.

— Потому что нищета эта вечная надоела, думала, Семён кони двинет, мать с братом наследники. Поделят между собой наследство, и тогда мы заживем, — ответила женщина.

— А следом к гробу пойдет ненавистная свекобра, — поджав губы, сказал Семён, — зачем ей такие деньги, пусть лучше всё достанется Вовчику, вернее, вашей семье. Одного бы извела, а следом и вторую, а потом можно было бы и от зятя избавиться.

Женщина ничего не сказала, а посмотрела на него со жгучей ненавистью в глазах. Сёма вышел из палаты, оставив Машу с матерью. Он сидел в машине и переваривал увиденное и услышанное. Через полчаса к нему в авто села зареванная Маша.

— Прости ее, Семён, если сможешь, — попросила она.

— Если смогу, — покачал он головой, — теперь нужно маму проверить, вдруг она и на нее порчу навела.

— Нет, она сказала, что на нее денег не хватило.

— Это радует, но я всё равно проверю. На похороны я деньги дам, поддержу тебя, как смогу, на всё остальное я не подписываюсь, прощание и поминки без меня. Можешь кого-то одного из пацанов оставить у меня. Всех не возьму, сама понимаешь, они мне квартиру разнесут.

— Ты только никому не говори, почему это произошло, — попросила его Маша.

— Постараюсь, а ты никогда о таком не помышляй, чтобы тебя злоба изнутри не сожрала, как мать твою, — устало сказал он, — поехали, я тебя домой отвезу.

Каждый из недоброжелателей Семёна получил по заслугам, кто-то в большой степени, а кто-то в меньшей, но высшие силы наказали всех.

Конец.