Комната погрузилась в тяжелую, звенящую тишину, наполненную напряжением и невысказанными эмоциями. Казалось, воздух стал плотным и тяжёлым, дыхание стало затруднённым, каждый звук казался громче обычного. Время замерло, пока мы оба смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять мысли и чувства другого.

— Если бы понадобилось, я бы ради вас бросила вызов целой Вселенной. — тихо, но в тоже время твёрдо произнесла, разрывая гнетущее молчание, на холодной маске Саргата, промелькнула эмоция осознания. Следующую фразу я произнесла с горьким упрёком. — А ты вот так запросто позволил им похозяйничать в моих воспоминаниях, и готов был, всю жизнь мне врать и безропотно подложить меня по этого… — наплевав на правила приличия, совсем некрасиво ткнула пальцем в стоящего в стороне змея. От моего жеста, его лицо приобрело смешное выражение лица, удивление, вперемешку с оскорблённостью. — Зная, как я к нему отношусь, ты был готов на это? Ты был готов поступиться моими принципами, ради этого вашего непонятного предназначения.

— Лиз… — сокрушённо начал муж, но разумно замолчал, понимая, что все его оправдания, сейчас неуместны.

— Лира Елизавета, похоже, вы недостаточно осознаёте всю глубину нашей проблемы, — негромко произнёс наг, впервые за долгое время проявивший искреннюю серьезность. Стоял он величественно, сложив мускулистые руки на широкой груди, огромный золотой хвост свернулся массивными кольцами позади него, а его тонкий кончик нетерпеливо постукивал по полу, отражая волнение хозяина. Его голос зазвучал убедительно и весомо — Предназначение — это не детская забава, и наши боги не вмешиваются в дела смертных без веской причины. Наши с вами решения способны повлиять на будущее целых народов, включая народы ваших любимых мужей. Разве ваша неприязнь ко мне важнее благополучия тысяч невинных жителей Таглара?

— Неприязнь? Нееет. — твердо проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — Проблема гораздо глубже. Вы путешествуете по всему Таглару, используя доверие девушек и молодых женщин, пользуясь их симпатиями и восхищением. Беззаботно заводите интрижки направо и налево, бездумно сношаете всё что движется, удовлетворяя собственное гипертрофированное самолюбие. И здесь нечем гордиться. Простите, но это ничем не отличается от посещения грязного общественного туалета — оно вызывает лишь отвращение и омерзение. Женщины для вас становятся одноразовым материалом, которым легко воспользоваться и выбросить, не задумываясь о последствиях. Вам глубоко плевать на личные качества и достоинства каждой отдельной женщины, вы видите лишь инструмент для своего престижа и личного удовольствия. За это я вас не уважаю, ровно, как и вы меня.

Змей выслушал меня молча, прикрыв глаза и чуть заметно качнул головой.

— Вот значит, что вы обо мне думаете. — сказал он тихо, горько усмехнувшись. — Но это не так.

— Что не так? В чём я не права?

— Вас я уважаю искренне. Глубоко ценю вашу независимость и силу духа. Мне хотелось бы узнать вас ближе, раскрыть истинную сущность моих чувств и показать вам, какой я на самом деле. Возможно, тогда вы смогли бы взглянуть на меня иначе и оценить настоящие мотивы моих поступков.

— С каких пор, я стесняюсь спросить, вы начали меня уважать и видеть во мне личность, а не очередной трофей, в огромном списке ваших побед? — язвительно спросила я, не надеясь услышать правдивый ответ. — Лир Левайн, вы всерьёз надеетесь, что после всего, я смогу взглянуть на вас иначе? Вы знаете, ещё сегодня утром, я была готова идти хоть на какой-то контакт, договариваться, искать выход из сложившегося положения, видя, как это для вас всех важно. Но после случившегося… идите-ка вы все в задницу вместе со всеми высокопарными речами о моём предназначении! — зло выкрикнула я, подняв голову в верх, по большей части обращаясь именно к этим вездесущим богам. — Я не собираюсь плясать под чужую дудку, пытаясь достичь непонятно каких целей, жертвуя собой, во имя не понятно чего. В то время, когда с моим мнением даже не считают нужным считаться.

Я соскочила с дивана, на котором, всё это время сидела и целенаправленно двинулась в сторону ближайшей двери, намереваясь, как можно быстрей уйти от сюда. Нервно дёрнула ручку и поняла, что я подобно Филипу Киркорову, «вошла не в ту дверь», потому что за ней скрывалась какая-то лаборатория или что-то в этом духе. С силой захлопнув её, круто развернулась на пятках, в направлении второй двери.

— Лаза успокойся пожалуйста. — попытался меня остановить Саргат, протягивая руки, чтобы удержать меня, но я грубо оттолкнула от себя его руки и обошла стороной. — Ну куда ты собралась?

— Подальше от сюда. — выплюнула я, не оборачиваясь, выходя в небольшую светлую гостиную и ища взглядом выход.

— Лира Елизавета, ну куда вы в самом деле собрались? Вы находитесь в незнакомом городе, заблудитесь ведь. — вставил свои пять копеек змей.

— Ни чего как-нибудь выберусь. «Язык и до Киева доведёт.» Языком иногда нужно пользоваться по назначению и разговаривать с людьми. — съязвила я.

— Лиз. Да постой же ты. — Муж схватил меня за руку вынуждая остановиться и повернуться к нему. Я смотрела на него долго и пристально, даже не пытаясь скрыть обиду и злость.

— Ты меня сегодня жутко разочаровал Саргат. Поэтому будь любезен отпусти. — Холодно проговорила я, глядя ему прямо в глаза. — И не смей меня успокаивать. — добавила, чувствуя, как меня вновь касаются, его волны спокойствия.

— Лиииз… — мучительно протянул муж, но руку мою всё же выпустил. — Ну прости. Давай поговорим, как взрослые люди.

Я уже не слушала и не оборачивалась, пулей выскочила с квартиры, оглянувшись, нашла взглядом лифт и не раздумывая направилась к нему. Выскочив на улицу, бездумно пошагала по незнакомой улице, куда глаза глядят, слыша, как следом за мной тенью следует Саргат. Он шёл за мной, но остановить уже не пытался.

Обида и разочарование сжимали грудь, не позволяя вдохнуть полной грудью. Шаги гулко отдавались эхом в ушах, заглушая посторонние звуки незнакомого города, ноги двигались автоматически, подчиняясь внутреннему желанию убежать прочь от всего происходящего. Сердце билось учащённо, нервы были на пределе, каждая клеточка тела кричала от внутренней несправедливости происходящего. Я стала какой-то разменной монетой в руках высших сил, а мой собственный муж, тот кому я доверяла, вот так запросто это позволил, даже не попытался отстоять меня, мою свободу выбора.

Шедший сзади Саргат держался на расстоянии, понимая, что любое слово или попытка приблизиться лишь усугубит ситуацию. Молчание между нами казалось бесконечным, тяжелым грузом, лежащим на плечах. Каждый поворот улицы приносил новые пейзажи, однако ничто не отвлекало от внутренней борьбы и терзающих мыслей.

Наконец, остановившись посреди площади, окружённой высокими зданиями, я обернулась, встретившись взглядом с мужем. Слезы выступили на глазах, застилая взор мутной плёнкой. Словно невидимая стена стояла, между нами, мешая почувствовать близость и взаимопонимание.

— Я думала, что могу тебе безоговорочно доверять. — хрипло выдохнула я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Но ты предпочёл действовать за моей спиной, по указке двух зарвавшихся мальчишек, возомнивших себя вершителями чужих судеб, поставив под удар мою душу и воспоминания.

Саргат молча кивнул, понимая справедливость моих слов. Боль и раскаяние читались в его глазах, но слова прощения не могли стереть нанесённую травму. Между нами образовалась пропасть, преодолеть которую потребуется немало усилий и времени.

Развернувшись спиной к Саргату, я продолжила двигаться вперед, остро ощущая его близкое присутствие. Внутри бушевала буря эмоций, но вскоре слезы потекли сами собой, освобождая накопившуюся боль и обиду. Тихо всхлипнув, я автоматически стерла выступившие капли с глаз, позволяя внутренним переживаниям выразиться естественным путем.

Но далеко уйти мне не дали. Почувствовав мощную эмпатическую волну Саргата, я даже возмутиться не успела, как меня покинули практически все эмоции. Будто невидимый щит закрыл меня от любых ощущений, оставив внутри абсолютную пустоту и спокойствие. Растерявшись, я остановилась посреди дороги, словно каменное изваяние.