На этом он нас, а точнее меня в покое не оставил. Довольно часто, как будто бы случайно мы сталкивались, в любом рандомном месте, где я проводила время с мужьями или с новыми знакомыми. Создавалось впечатление, что он следит за мной, как сраный сталкер. И подходил он ко мне для очередного обмена, колкими высокомерными любезностями исключительно в те моменты, когда рядом со мной не было моих мужчин, как самая настоящая крыса.
Я не хотела говорить об этом мужьям, потому что боялась, что они пойдут к нему с разборками и ничем хорошим это всё не закончится. От этой крысы можно ждать чего угодно. Поэтому терпеливо сносила все его скабрезности, стараясь не зацикливать на этом кусочке фекалий своего внимания.
Но однажды он перешёл все границы допустимого, со своим «ценным» мнением, по поводу того, что я выбрала недостойных мужчин, да и сама я не достойна находиться в этом мире, чем вывел меня окончательно. Я закатила настоящую истерику на глазах у всех, чем жутко оскорбила высокопоставленное лицо.
— Кто достоин уважения в ваших глазах? Тот, кто добился высоких чинов, несметных богатств и наград? Но разве остальные теряют достоинство лишь потому, что не достигли высот? Самое главное в жизни — это то, с чем мы уйдем навсегда. Будь ты простым пекарем, храбрым солдатом или даже генералом — всех ждет один итог, одно завершение пути. И вот тогда, на Страшном суде, не спросят о твоих богатствах и наградах. Там важно совсем другое — то, кем ты был, как жил, что оставил после себя. Вы гордитесь своим положением, унижением слабых и чинопочитанием? Вы ничтожны среди множества подобострастных, где юнцы льстят начальству ради карьеры, девушки оценивают мужчин лишь по размеру кошельков и цвету орденских лент. Я другая, и мои ценности иные. Для меня важны истинные качества мужчины — его доброта, честность, порядочность. У меня самые лучшие и самые достойные мужья. А вы низки и совершенно ничтожны, товарищ советник и даже в подмётки им не годитесь. — выплюнув ему это всё в лицо я преисполненная чувством справедливости, залепила ему по этому самому лицу, звонкую пощёчину.
Будь я мужчиной, просто так бы не отделалась, а с учётом того, что я женщина, меня просто принудили принести официальные извинения, за недостойное поведение и оскорбление этого самого высокопоставленного лица. И я выполнила поставленные мне условия — явилась к нему в кабинет в совете и извинилась, но в своей манере.
— Извините пожалуйста, что психанула и устроила истерику, просто вы меня жутко бесите, а я во всём была права. — выдала я ему с гордо поднятой головой, чем спровоцировала новый поток нечистот в сторону моей скромной персоны.
Если обычно советник отпускал короткие уничижительные фразочки с холодным отчуждением и присущим истинным, я бы даже сказала прирождённым аристократам высокомерием, то сегодня он не стеснялся в выражениях и даже не пытался сдерживать своего внутреннего зверя, свои эмоции, орал на меня как бабка в поликлинике, которая уличила, кого-то, кто пытался просочиться без очереди.
— Не кричите пожалуйста, мне трудно вас игнорировать. Товарищ советник, поймите вы уже, громкость речи совершенно не компенсирует низкий уровень интеллекта. — проговорила я с нарочито скучающим видом, когда этот бес выдохся и набирал побольше воздуха в грудь, для нового витка долгой и громкой брани, этим самым воздухом бедолага и захлебнулся в собственной ярости. — Скажите на чистоту, чем я вам так не угодила? Чего вы ко мне привязались? Ну это всё просто не нормально. Вы это понимаете? — уже абсолютно спокойно и вполне серьёзно обратилась я к мужчине, желая раз и навсегда разъяснить ситуацию и поставить жирную точку, в этом во всём.
Сначала советник лупал на меня выпученными ошарашенными глазами, как будто ожидал от меня совсем иного, потом его лицо приобрело растерянный вид, словно его застали врасплох, а затем он выдал то чего я ну никак не ожидала.
— Да потому что я люблю тебя! Люблю и за это ненавижу! — Советник произнёс это резко, словно выплёвывал каждую букву, и с отчаяньем в глазах бросился ко мне, схватив за плечи и сильно встряхнув. Я стояла перед ним совершенно неподвижно, будто выброшенная на берег рыба: глаза широко раскрылись, губы судорожно шевелились, пытаясь выговорить хоть слово, но оно застревало в горле комом. — Всю свою жизнь я ненавидел отца именно за то, что он посмел полюбить другую женщину, а теперь эта участь постигла и меня, и за это я ненавижу тебя ещё сильней. Я никогда не любил жену, наш брак с ней был договорным, удобным, предсказуемым… Но потом появилась ты. Другая, совершенно необычная, странная, сумасшедшая, но притягательная. Ты мгновенно привлекла моё внимание, завладела моим разумом, заполонила собой, каждый уголок моего сознания, проникла в сердце как смертельный яд. Сначала я пытался не обращать внимания на эти чувства, отрицал их существование, но с каждым днём становилось лишь тяжелее. Без тебя я чувствовал себя опустошённым, неспособным дышать, жить, думать. Я начал следить за тобой, превращаясь в одержимого безумца, мне было жизненно необходимо видеть тебя, слышать твой голос, твой смех. Особенно невыносим тот факт, что один из твоих мужей Саргат, я не могу оставаться спокойным видя, как ты счастлива с ним. Я ненавижу тебя, за то, что ты появилась в моей жизни, за то, что разрушила её, за то, что счастлива с другими, в особенности с ним!
Всё то время, пока он говорил мне это, он крепко держал мои плечи, не позволяя вырваться. Я стояла неподвижно, словно парализованный страхом кролик перед удавом, съёжившись и застыв с широко раскрытыми испуганными глазами, глубоко подавленная тяжестью его признания. Лишь спустя какое-то время, собравшись с силами, я отчаянно замотала головой, отказываясь принять услышанное.
— Нет, — выдохнула я тихо, чувствуя холод внутри. — Это вовсе не любовь... Это одержимость. Болезненная, нездоровая одержимость.
С яростным рыком и уже знакомым драконьим огнём в глазах, советник набросился на меня с поцелуем. Он терзал мой рот, клеймил своими губами, совершенно не обращая внимания на мои тщетные попытки сопротивления, он удерживал мои плечи так сильно, что там наверняка останутся синяки. Понимая, что вырваться у меня не удастся, я разжала зубы впуская его язык в свой рот, а потом с силой укусила.
Мужчина оторвался от моих губ, но из рук не выпустил. Его дыхание было прерывистым, желваки ходили от напряжения, изо рта стекала струйка алой крови, а глаза полыхали яростным огнём. Я думала, он меня прикончит прямо здесь. Но Советник резко оттолкнул меня и стремительно отступил к окну. Опираясь о подоконник, он тяжело дышал, его сгорбленная фигура мелко дрожала, он явно был не в себе и с трудом себя сдерживал. Было явно, что внутри его сейчас кипела буря эмоций, которая грозилась вырваться наружу.
— Убирайся. — прохрипел он, не отворачиваясь от окна. — Убирайся! — выкрикнул он ещё раз, раздражённо взмахнув рукой.
Медленно отступая назад, стараясь держать его фигуру в поле зрения, я осторожно покинула кабинет и побежала к подземной парковке, мечтая поскорее добраться домой, спрятаться в родных стенах, подальше от всего случившегося. Всё моё тело содрогалось от пережитого потрясения, а мысли хаотично метались в голове:
— Как так вообще? Как тебя угораздило-то Лиз? И что теперь с этим делать?
Естественно, когда я оказалась дома, моё взвинченное состояние ни для кого не осталось секретом и вскоре из меня выпытали все подробности, да и я не собиралась в этот раз всё замалчивать, ведь проблема-то оказалась куда серьёзней чем я думала изначально и сама с этим всем я точно не разберусь.
— Помнишь… помнишь, что ты нам говорила там в храме?! И мне лично ни единожды? Разговаривать! Говорить обо всём, что беспокоит. Почему ты нам ничего не сказала сразу?! На кой ляд ты попёрлась туда одна?! — расходился не на шутку Аган, в своём праведном гневе. А я не особо-то и спорила, понимала, что виновата. — Саргат, не нужно меня успокаивать! — вдруг прикрикнул он на побратима, на что тот удивлённо уставился сначала на него, потом на меня.
