Я не должна это позволять, но позволяю, потому что мне это нужно слишком сильно. Мне нужен оргазм, и вот он здесь. Я знаю, что не должна, но все границы уже давно пересечены. Что такого в ещё одной? Схватив Кейна за волосы, я тяну его голову вверх, пока тёмные глаза не впиваются в меня. Тянусь вниз и разрываю на нём рубашку. Звук пуговиц, ударяющихся о пол, громкий, но он не реагирует.

— Руки на подлокотники кресла. Если пошевелишься, я разбужу твоего брата и трахну его вместо тебя.

Глаза Кейна сужаются, но он делает, как велено. Убедившись, что он не пошевелится, я отпускаю его волосы и опускаюсь на колени перед креслом, ведя языком вниз по его шее. Я останавливаюсь, чтобы пососать чувствительную кожу на изгибе его плеча, пока его дыхание не срывается дрожащим выдохом. Прикусив, я жду, пока он не зашипит, затем успокаиваю это движением языка и продолжаю. Я повторяю это по каждому сантиметру кожи, до которого могу дотянуться. Жаль, что в комнате темно, потому что я хочу видеть его золотистые мышцы. Но я их чувствую, и с этим придётся смириться.

Его пальцы сжимаются на древесине, вцепляясь, пока голова не откидывается назад. Затуманенный взгляд не отрывается от меня, пылая желанием, а я вылизываю и посасываю, прокладывая путь по его груди, оставляя свои метки, заводя его, делая таким же нуждающимся, как и я. Между нами это игра на власть, никто не хочет проиграть, но это ещё и весело.

Я дразню его, проводя языком вдоль верхнего края его штанов.

— Чертовка, — рычит Кейн, и я понимаю, что он уже на грани. Интересно, как далеко я смогу его завести…

Расстегнув верх его брюк, я просовываю язык внутрь, и вот тогда получаю ответ.

Меня дёргают к нему на колени, я снова оказываюсь верхом, и Кейн срывает с меня штаны, так что я остаюсь голой, а затем освобождает себя. При тусклом свете я успеваю его рассмотреть, и у меня перехватывает горло. Киска сжимается от одной мысли о нём внутри. Он огромный, чуть изогнутый на головке, и такой широкий, что будет больно самым правильным образом.

— И где ты вообще находишь бельё, которое на тебя налезает? — бормочу я, а он усмехается, приподнимая пальцем мой подбородок, пока я не встречаюсь с его взглядом.

— Рад, что я тебе нравлюсь. Я хорошо выгляжу, но ощущаюсь ещё лучше. Дай мне показать тебе, чертовка, — это его способ спросить разрешения, и от этого последняя крошка моего самоконтроля рассыпается. Между нами нет места ни сомнениям, ни старым воспоминаниям.

Это Кейн. Он никогда не отнимет у меня выбор.

Я приподнимаюсь и беру его рукой, затем опускаюсь, пока его широкий кончик не прижимается к моему входу, заставляя его глухо рыкнуть.

— Тогда покажи, или ты только языком мелешь, Сай?

Он не тратит ни секунды, хватает меня за бёдра и насаживает на себя до упора. Когда я уже готова была закричать от внезапного вторжения, он хлопает ладонью по моему рту. Я извиваюсь, пытаясь отстраниться. Слишком большой, слишком толстый. Это так хорошо, но больно, и он не даёт мне сбежать. Его взгляд впивается в мой, когда он убирает руку с моего рта, и эти изящные пальцы находят мой клитор и начинают терзать. Он использует знание моего тела, заставляя меня всхлипывать.

Я всё ещё не в силах двигаться, чувствуя каждый его твёрдый сантиметр и его пальцы, пока оргазм, который начал Зейн, не разрывает меня. Я вскрикиваю, и Кейн впитывает этот звук, наблюдая, как я кончаю, дрожа на нём, моя киска сжимает его член, и тогда он начинает двигаться. Его рука всё ещё между нашими телами, так что каждый жёсткий толчок его бёдер прижимает мой клитор к его пальцам.

Удовольствие, которое уже шло на спад, снова поднимается, разливаясь по мне, пока я не начинаю двигаться вместе с ним. Я встречаю его жёсткие толчки своими, отказываясь отдавать Кейну весь контроль. Мы не говорим, наши лица так близко, что дыхание смешивается, но мы не целуемся. Мы просто смотрим друг на друга, этот зрительный контакт интимнее всего, что мы делаем, и первой отвожу взгляд именно я.

Я целую его, чувствуя вкус крови, смешанный с его вкусом, а потом углубляю поцелуй, когда мы ускоряемся, находя быстрый, жёсткий ритм. Кресло качается от наших движений, предостерегающий скрип достигает моих ушей, но я не останавливаюсь, и Кейн тоже. Нам обоим это было нужно слишком долго. Проведя руками вверх по его груди, я выкручиваю его соски, а потом впиваюсь ногтями ему в плечи, оседлав, желая кончить снова. Интенсивность этого огня между нами должна бы пугать меня, но я уже слишком далеко зашла.

Никогда не было вот так, с этой всепоглощающей потребностью. Даже тепло его ладони на моей заднице сводит меня с ума. Каждое ощущение обострено, пока мне не начинает казаться, что это меня накачали наркотиками.

Разрывая поцелуй, чтобы судорожно втянуть воздух, я чувствую потребность вернуть себе контроль и создать между нами расстояние. Откидываюсь так далеко, что руки вытягиваются до предела, пока я держусь за его плечи. Он оставляет влажные, жадные поцелуи вниз по моей шее, потом по груди, пока я задыхаюсь. Наши наполненные наслаждением звуки – единственные в тихой комнате. Я должна была догадаться, что он не даст мне контроля. Его рука сжимает мою задницу, подгоняя меня двигаться быстрее, пока его рот скользит по каждому сантиметру кожи, до которого может дотянуться. Желание растёт во мне, становится таким подавляющим, что я знаю, оно поглотит меня целиком. Это пугает меня, но я не могу остановиться.

— Кейн, — я пытаюсь замедлить нас, дать себе секунду, чтобы удержать это, но он не позволяет. Он кусает мою грудь, прямо над сердцем, пока его пальцы давят на мой сверхчувствительный клитор, а член попадает по моей точке G. Я взрываюсь, теряя зрение и слух, кончая сильнее, чем когда-либо, пока не уношусь прочь. Когда я возвращаюсь в реальность, я безвольно лежу в его руках.

— Хорошая девочка, чертовка, — хвалит он, целуя меня в макушку, пока я дрожу и содрогаюсь. — Ты так хорошо справилась. Была такой красивой, когда кончала для меня.

Кейн до сих пор твёрдый внутри меня, а потом он встаёт, без усилий поднимая меня, пока я цепляюсь за него, и моя спина прижимается к кровати. Он перекатывает бёдрами, загоняя свою длину глубоко внутрь меня, пока одна из его рук упирается в матрас в каких-то сантиметрах от его брата.

Его пальцы скользят по моему лицу, а затем накрывают мой рот, когда я уже собираюсь заговорить, потому что Зейн так близко. Я дышу рвано, кожа покрыта потом, и дыхание его братьев наполняет воздух поверх шлепков наших тел. Раздаётся вздох, и кто-то поворачивается. Я замираю, но Кейн ухмыляется надо мной, орудуя бёдрами, пока я не кусаю его руку, чтобы сдержать свой стон.

Ублюдок сделал это специально.

И он делает это снова и снова. Я прокусываю до крови, мой всхлип удовольствия наполняет воздух, несмотря на то что его ладонь заглушает меня, и я слышу момент, когда кто-то просыпается. Скрип сообщает мне, что звук исходит от дивана.

Нео.

Кейн, должно быть, слышит это тоже, но не перестаёт вбиваться в меня медленными, глубокими, сводящими с ума толчками, от которых я извиваюсь под ним.

— Бэкс, всё в порядке? — сонно спрашивает Нео. Я не вижу ничего за Кейном, поэтому толкаю его в плечо. Он твёрдый и тяжёлый надо мной, отказывается сдвинуться. Вместо этого он наклоняется ниже, его губы почти у моего уха:

— Да, чертовка, всё в порядке? — он подчёркивает слова таким глубоким толчком, что у меня ноет всё внутри.

— Всё нормально, всё нормально! — громко отвечаю я, и Кейн замирает. Мы оба ждём, и когда дыхание Нео выравнивается, он тихо усмехается.

— Хорошая девочка. Я бы разозлился, если бы мне пришлось убить брата за то, что он помешал, — он приподнимается, и тени обвивают его. От этого зрелища я сжимаюсь, и он, должно быть, чувствует это, потому что приподнимает мои бёдра и снова заполняет меня.

Ускоряясь, он использует моё тело, прежде чем выскользнуть и перевернуть меня. Моя голова прижата к постели и к чему-то твёрдому, – Зейн. Моё лицо утыкается в его ногу, но я не могу протестовать, потому что Кейн снова заполняет меня. Он вбивается сзади, новый угол попадает по тем нервам, и я вгрызаюсь в постельное бельё, чтобы не закричать.