— Малышка, — умоляю я, и она обхватывает мой член, снова доводя меня. Удовольствие стирает всё остальное, кроме её прикосновения.

Движимый нуждой и безумием, я вырываю руки из хватки Кейна и хватаю её. Она вскрикивает от неожиданности, когда я подбрасываю её над собой и прижимаю к кровати, втираясь бёдрами в её задницу, пока её лицо вжато в постель.

Я чувствую руки, пытающиеся оттащить меня назад, но рычу и борюсь с ними, пока ей не удаётся перевернуться и свирепо взглянуть на меня. Блеск чего-то острого прижимается к моей шее.

— Нет, — всего одно слово, но оно вторгается в мой затуманенный желанием мозг, и я обмякаю, позволяя им оттащить меня от неё. Я висну на руках своих братьев, мой твёрдый хер блестит от слюны Бэксли. Моя грудь тяжело вздымается, пока я жадно смотрю на неё, когда она садится, прежде чем сползти на край кровати.

— Прости. Мне больно, — шепчу я, когда ко мне возвращаются остатки рассудка, но жар и боль остаются.

— Знаю. Всё в порядке, — она соскальзывает с кровати и опускается на колени, обхватывая моё лицо ладонями и целуя. Сначала поцелуй мягкий, мои губы онемели и неподвижны, потому что я боюсь причинить ей боль, но она крепко держит моё лицо и заставляет разомкнуть челюсти. Её язык проникает внутрь и сплетается с моим, пробуя каждый миллиметр моего рта и заставляя отвечать на поцелуй. Она стонет мне в губы, прижимаясь ближе, и я целую её так сильно, что чувствую вкус крови, затем мои руки освобождают, но я не тянусь к ней. Бэкс, однако, толкает меня назад.

Спина касается ковра, и она на секунду отстраняется. Прежде чем успеваю открыть глаза, я чувствую горячую, тёплую, нагую кожу рядом со своей. Мои глаза расширяются, когда я смотрю вниз и вижу, как она снимает пиджак и прижимает свою обнажённую грудь к моей. Проводя пальцами по моей руке, она берёт мою ладонь, поднимает и прижимает к своей груди. Я сжимаю идеальную плоть, пока мои бёдра приподнимаются, втираясь в её живот, пока она целует меня. Я стону в экстазе, когда она садится на меня верхом, прижимая мой член к своей киске через ткань брюк. Чувствую её жар и больше не могу это терпеть.

Я втираюсь в неё. Это всё, что могу сделать, чтобы сдержаться, и при этом стону ей в рот, пощипывая её соски и сжимая груди, позволяя жару перетекать от меня к ней.

Я выгибаюсь под Бэксли, рыча ей в рот, словно животное, пока не взрываюсь. Я чувствую, как разрядка пронзает меня насквозь, но жар всё ещё не утихает, и я скулю. Успокаивая меня поцелуем, она качается надо мной, заставляя мои руки скользить вниз по её коже. Прежде чем я успеваю осознать это, я выкрикиваю её имя и кончаю снова. На этот раз это причиняет боль, и когда удовольствие улетучивается, я чувствую себя изнурённым.

Опустившись, Бэксли ложится мне на грудь и гладит моё лицо, прежде чем отстраниться. Я тянусь к ней, меня приподнимают и осторожно укладывают обратно на кровать. Она ложится рядом со мной, лаская мою голову и щёки, пока я тяжело дышу. Я всё ещё чувствую лихорадку и странное состояние, но теперь меня поглощает истощение.

Когда моё тело наконец остывает, я зарываюсь головой в постель и позволяю тьме забрать меня.

Я смотрю, как Зейн спит. Свет в комнате давно погашен, и ночной город за окном красиво искрится, но я вижу только его. Он цепляется за меня, утыкаясь ближе и довольно вздыхая, и я позволяю ему это, поглаживая его спину и волосы. Ему потребовались часы, чтобы достаточно остыть и уснуть. Я обтирала его холодными полотенцами, но прежде, чем сама успела одеться, он уже прижался ко мне. Уверена, это из-за остатков препарата, но он будто хочет чувствовать мою кожу своей, и я не протестую.

Нам приходилось снова и снова смачивать его тело, и завтра его нужно будет показать врачу, но сейчас мы даём ему отдыхать. Я оставила Нео и Кейна разбираться с барменом. Слышала, как тот орал, пока они допрашивали его, прежде чем вышли и сказали мне, что он мёртв. Куртка Кейна была снята, а на его рубашке темнели брызги крови. Бармен не знал, кто его нанял. Всё делали через одноразовый телефон и закладку с наличными, но братья продолжат искать. Между наёмниками и барменом есть ещё ниточки, за которые можно потянуть.

Мне бы тоже отдохнуть, но я откидываюсь на изголовье, грудь до сих пор обнажена, и по коже поднимаются мурашки, потому что мы выкрутили кондиционер на холод, чтобы помочь Зейну.

Я думаю вслух, и мой голос нарушает тишину:

— Каков был их план? Зачем накачивать его этим? Почему не яд?

Я поворачиваю голову и встречаюсь с острым взглядом Кейна. Он сидит в кресле рядом с кроватью, тени придают ему зловещий ореол, но я знаю, что он не спит. Я чувствую его взгляд, который не отрывается ни от меня, ни от его брата. Единственное, что в нём движется, это пальцы, снова отбивающие ритм по бедру, как я уже видела.

— Они не могли рискнуть и убить его. Страх, полагаю. Они знали: если сделают это, мы никогда не остановимся, но поставить его в компрометирующее положение и снять это? Шантаж. Тот, кто является кротом, знает, что ради семьи мы сделаем что угодно, — его голос глухо рокочет, тёмный и опасный.

— Ублюдки, — бурчу я и опускаю взгляд, вспоминая, что сказал тот мужчина, чьё тело сейчас лежит в ванне, – никакого самоконтроля. И всё же, как только я сказала «нет», Зейн остановился. От этого у меня сжимается сердце.

Кейн вдруг подаётся вперёд, выходя на свет, и его глаза становятся жёсткими.

— Ты так и не получила разрядки. Ты в порядке? — спрашивает он, склоняя голову набок так, как я заметила, он иногда делает теперь после травмы уха от Бутчера.

Я моргаю, и на мгновение у меня вспыхивают щёки.

— В порядке, — бормочу я. — Я не животное.

— Он завёл тебя и не довёл до конца. Иди сюда, — Кейн похлопывает себя по мощным бёдрам, но я его игнорирую. — Не заставляй меня самому туда идти. Если разбудим моего брата, я буду раздражён.

Рыкнув, я поднимаюсь на ноги, а Зейн вздыхает, обнимая подушку. Я замираю, но потом он снова тихо храпит. Когда я подхожу достаточно близко, Кейн дёргает меня вниз к себе на колени, так что я оказываюсь верхом.

— Используй меня, Бэксли. Получи разрядку, которая тебе нужна. Ты помогла моему брату, теперь позволь мне помочь тебе.

Я бросаю взгляд на Нео, который спит на диване, прикрыв лицо рукой, потом на Зейна, но Кейн хватает меня за подбородок и резко поворачивает обратно к себе.

— Смотри только на меня. Используй меня, — схватив мою руку, он кладёт её на свой член, скрытый тканью. Я чувствую, какой он твёрдый, и меня пробирает дрожь.

Мой взгляд опускается на его губы, и внутри вспыхивает желание, как и прежде. Я пыталась игнорировать его, сосредотачиваясь на Зейне, но его руки и ощущение его тела подо мной доводили меня до грани. Я была так близко, и каким-то образом Кейн это знал.

— Я уже говорил тебе, что это тело принадлежит тебе.

Облизнув пересохшие губы, я пытаюсь держаться за мысль, убирая руку.

— Нам стоит попросить Доджа проверить камеры, — мои глаза распахиваются, когда ладонь Кейна накрывает мой рот.

— Хватит, — приказывает он. — Сейчас никакой работы. Не думай ни о чём, кроме меня и этого момента.

— Кейн, — начинаю я, но его рука скользит вниз между моих грудей, разжигая желание.

Я не надела пиджак обратно, Зейн не позволил мне, и теперь его брат пользуется этим, лаская мою кожу, пока я не выгибаюсь навстречу его прикосновению. Губы старшего Сай изгибаются в самоуверенной ухмылке, и я пытаюсь отстраниться, но его рука скользит мне на спину, удерживая на месте. Он наклоняется и втягивает в рот один из моих болезненных, тугих сосков, унимая саднящую боль после грубых рук его брата.

— Кейн.

Его губы приподнимаются у моей кожи.

— Ш-ш-ш, чертовка, я с тобой. Если разбудишь их, мне придётся делиться, а делиться мне сейчас не хочется, — предупреждает он, прикусывая мою грудь, и я ахаю. В его словах – собственничество.