Я хватаю бутылку и злобно смотрю на неё.
— Неа. Это моё, — говорю ей. — Я достал тебе вино.
— Даже не поделишься? Какой же ты мудак, — ворчит она
Нео усмехается, играя прядью её волос, но я вижу, как у него дрожит палец. Похоже, мы все за неё переживали.
— Это его любимое. Он ни с кем им не делится.
Что-то в её глазах напрягается, когда она смотрит на меня.
— Это общеизвестно?
Она что, ревнует? Какая прелесть. Пожалуй, я мог бы дать ей немного.
— Да, а что? — отвечаю я и делаю большой глоток.
Она качает головой и оглядывается, но её глаза будто цепляются за что-то. Когда я следую за её взглядом, замечаю, что она смотрит на бледного бармена, который быстро отворачивается, когда понимает, что его поймали на том, что он наблюдает за нами.
— Сколько ты этого выпил? — резко требует она.
— Несколько. Он опрокинул пару после того, как ты с ним потанцевала. А что? — спрашивает Кейн, и его взгляд становится острым, когда он выпрямляется.
Нахмурившись, я поднимаю бокал и смотрю то на одного, то на другую, не улавливая логики.
— Не надо, — она ловко выхватывает его, тревожно всматриваясь в меня. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — отвечаю, тянусь за ним, но рука промахивается, и мои губы опускаются в растерянном хмуром выражении.
Она наклоняется с нахмуренными бровями, прижимает ладонь к моему лбу и шипит:
— Твою мать, он горит. Его накачали.
— Накачали? — мой голос звучит странно, и я хихикаю. — Ты меня накачала? Я знал, что ты со мной флиртуешь!
Она поворачивается к Кейну, игнорируя меня, и я надуваюсь.
— Бармен. Поймай его и закрой это место на карантин. Нам нужно поднять Зейна наверх, охладить и выяснить, что он проглотил, — приказывает она.
Бэкс такая красивая, когда злится. Я тянусь к ней, чтобы ощутить её мягкие щёки, но все начинают стремительно двигаться, слишком быстро, чтобы я успевал следить. Игнорируя этот улей суеты, я тянусь к ней, вздыхаю и утыкаюсь в её пахнущую шею. У меня твердеет член, когда я пытаюсь притянуть Бэкс ближе. Я хочу забраться внутрь неё, чтобы мы могли быть вместе навсегда.
— Зейн, сосредоточься, ладно? — она обхватывает моё лицо. Хихикая, я тыкаю пальцем ей в щёку.
— Такая мягкая. Ты вся такая мягкая? — шепчу я, и она моргает. Я прижимаюсь носом к её щеке и снова вдыхаю. — Та-а-а-ак вкусно пахнешь.
— Держись, — она отталкивает меня, поворачиваясь поговорить с кем-то, но я могу думать только о ней, пока падаю на неё. Жар внутри раздувается, пока я не начинаю гореть. То, что было уютным теплом, теперь поджигает меня. Я не могу вдохнуть, и у меня такой твёрдый стояк, что меня трясёт.
— Больно, — шепчу я, приподнимая бёдра, чтобы ослабить давление, потому что штаны впиваются в мой хуй. — Детка, больно, — ною я, тянусь к ней, ища утешения.
Повернувшись ко мне, она мягко улыбается, даже несмотря на то, что её глаза напряжены. Она злится на меня? Мне это не нравится.
— Знаю. Пойдём.
Я поднимаюсь, пошатываясь на ногах, и мир вокруг меня идёт кругом, так что я закрываю глаза. Желудок бунтует, пока всё вертится, пока до меня не добирается её запах. Я зарываюсь лицом в эту мягкость, и всё хорошо, пока не раздаётся «дзынь», а потом мы снова движемся. Я цепляюсь за аромат Бэкс, игнорируя голоса вокруг, слышу ещё один пик, и затем меня бросают на что-то мягкое.
Я открываю глаза, но свет слишком яркий, от него они слезятся. Жарко, так жарко. Мы в комнате. Номер в отеле? Отлично, она мне нужна. Я тянусь к ней, но она ускользает, тревожно наблюдая за мной.
— Детка, — умоляю я, падая навзничь. Жар становится невыносимым, пока мозг не перестаёт работать. Член упирается в штаны, пульсируя в поисках разрядки, сердце бьётся так быстро, что мне кажется, я сейчас умру, и кожа будто слишком туго натянута.
Я рву на себе одежду, пока пиджак и рубашка не слетают. Штаны слишком тесные, так что я разрываю и их, выгибаясь на кровати. Даже прикосновение воздуха к коже невыносимо. Я хватаю член, – мне нужно облегчение. Сейчас это единственная мысль.
— Иисус, брат! — орёт Нео, но голос тонет, пока я дрочу себе.
— Подожди, ты что, ему руфи14 подсыпал? Я думала, это яд, — фыркает Бэксли, но её голос где-то далеко. — Эй, придурок, что это за дрянь? — я слышу шлепок, но теряюсь в жаре, который сжирает меня заживо.
— Новая. Я о ней мало знаю. Она должна выводить противника из строя, и он теряет контроль над импульсами. Это как виагра на крэке, — отвечает незнакомый голос, но остальное проглатывает такая глубокая боль, что я реву и корчусь на кровати, а моя рука соскальзывает с ноющего члена.
— Нам нужно ему помочь, — бормочет Кейн, когда я открываю глаза. Они расплываются надо мной, пока я тянусь к Бэксли.
— Так помоги, — говорит она, отшлёпывая мои руки, и я перекатываюсь, скуля, ёрзая бёдрами по кровати в поисках облегчения.
— Он мой брат, — бормочет кто-то. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему.
— И охранника тоже приведи, — огрызается она.
— Я не могу позволить им увидеть его таким. Бэксли, ему больно.
— Да блядь, найди шлюху, — отвечает она.
— Детка, — ною я, снова тянусь к ней, и её лицо смягчается, когда она смотрит на меня.
— Я не стану тебя заставлять, чертовка. Мы придумаем что-нибудь другое, — отвечает Кейн, и она переводит взгляд с меня на него, когда волна жара снова накрывает меня.
— Ш-ш-ш, всё хорошо, — шепчет Бэксли. Я даже не осознавал, что издаю какие-то звуки, но её руки ласкают моё лицо. Они холодные как лёд, и облегчение наступает мгновенно. — Всё в порядке. Я с тобой, — она делает голос твёрже. — Очистите комнату.
Слышится какая-то потасовка, затем хлопок, и она улыбается мне, скользя ладонями вниз по моей разгорячённой шее. Я вытягиваюсь и приподнимаю бёдра, нуждаясь в большем.
— Больно, — хнычу я.
— Проклятье! — слышу я её крик, и меня переворачивают.
Чьи-то руки хватают мои и прижимают их над головой. Я задираю голову и вижу там суровое лицо Кейна, прежде чем кто-то пинком раздвигает мои ноги, и между ними встаёт Бэксли.
— Знаю. Я сделаю так, что станет лучше, — обещает она, скользя руками вниз по моей груди, пока её пальцы не обхватывают мой член.
Её ледяное прикосновение заставляет меня вскрикнуть, и удовольствие взрывается во мне, опустошая, пока я не обмякаю, но жар не уходит надолго, и я скулю, толкаясь бёдрами в её руку, всё ещё твёрдый и страдающий от боли.
— Тсс, всё хорошо, — заверяет она меня, а затем прижимается своим ртом к моему, прежде чем скользнуть губами вниз по моей шее. Она вылизывает и выцеловывает огненную дорожку, и моё желание растёт.
Её язык задевает мой сосок, и даже этого лёгкого давления достаточно, чтобы я подлетел на кровати. Кейн кряхтит, удерживая меня. Напевая под нос, она втягивает мой сосок в рот, прежде чем облизать грудь, отчего мои яйца поджимаются, а бёдра приподнимаются, пока я умоляю её дать мне больше. Её губы изгибаются на моей коже, когда она спускается поцелуями от груди к члену. В тот момент, когда её рука обхватывает основание, моя спина выгибается в экстазе. Наслаждение поглощает меня, а затем её губы смыкаются вокруг моего ствола.
Тяжело дыша, я смотрю вниз, пытаясь вернуть контроль, но жар поглощает меня, когда она вбирает меня в себя до самой руки, втянув щёки. Лёгкое, влажное тепло её рта настолько невероятно, что мои глаза закатываются, и я не могу сдерживаться. Я толкаюсь ей в рот, двигая бёдрами сильно и быстро. Заставляю её принимать меня, толкаясь глубоко в горло. Мои яйца поджимаются, когда жидкое пламя пробегает по позвоночнику, а затем вырывается из меня прямо в неё.
Хрипя, Бэкс проглатывает моё семя, пока я бессильно падаю, скуля, когда член выскальзывает из её рта. Её губы припухли, она смотрит на меня сверху вниз, но жар никуда не делся, и мой член снова твердеет.
— Ебать, — рычит Нео. — Ему нужна киска или успокоительное?
— Нет, я не буду трахать его, пока он под наркотиками. Я не поступлю так с ним, даже если он хочет меня на трезвую голову. Сейчас он не может дать согласия. Я помогу, но я не заберу это у него, — объясняет она, мягко поглаживая мою грудь.
