Одна из его рук скользит вниз по моей спине к заднице, раздвигая её. Он обводит анус, пока свободной рукой сжимает моё бедро. Вцепившись в одеяло, я теряю контроль, когда его пальцы проскальзывают внутрь. Я сдерживаю вой наслаждения, когда кончаю. Кейн глухо рычит позади, не в силах выскользнуть из моего тела, а потом я чувствую, как его разрядка заливает меня, так глубоко, что мне кажется, я никогда не смогу его из себя вынуть.

Волны удовольствия удерживают меня, пока наконец не схлынут, оставляя меня в послевкусии.

Слюна капает изо рта на постельное бельё, пока я задыхаюсь, вымотанная и настолько удовлетворённая, что меня уносит. Я даже не издаю звука, когда он выходит из меня или обхватывает мою киску, не давая его сперме вытечь.

Когда Кейн поднимает меня, я позволяю ему двигать мной, слишком измотанная, чтобы протестовать, и когда чувствую Зейна, я зарываюсь лицом ему в спину, перекидывая через него руку, пока он вздыхает. А потом, неожиданно, я чувствую, как Кейн пристраивается позади меня, прижимая меня к своим рукам, пока обнимает нас обоих.

— Спи, чертовка, — шепчет он мне на ухо. — Спи и мечтай о нас.

Ну что ж, блядь, вот этого я не ожидал.

Моргнув и глядя на широкую кровать, я вижу, как Кейн вздыхает и подтягивает Бэксли ближе. Я знаю, что она ему нравится, но видеть, как мой старший брат, мужчина, который никогда не подпускает никого близко, когда спит, потому что он уязвим, притягивает её к себе и вздыхает, крепко засыпая, даёт мне понять, насколько он на самом деле вляпался. И давайте даже не будем говорить о Зейне, который устроился у неё за спиной, будто она плюшевый мишка, голый и храпящий, но живой и без наркотиков, или, по крайней мере, мне так кажется.

Быстро оценив всех троих, я упираю руки в бока, когда глаза Бэксли резко распахиваются. Она из мёртвого сна переходит в бодрствование, её взгляд приковывается ко мне, прежде чем она расслабляется. Это заставляет меня вспомнить то, на что намекал Кейн, – что у неё тяжёлое прошлое.

Насколько тяжёлое, чтобы вызвать такую реакцию?

— Это нечестно, — тяну я, когда она приподнимает голову, а Кейн сонно смотрит на меня. — Вы тут устроили обнимашечную вечеринку и меня не позвали.

Кейн снова закрывает глаза и утыкается лицом в шею Бэксли, даже когда она шлёпает его. Он просто притягивает её ближе, а Зейн стонет и зарывается под одеяло.

— Слишком громко, слишком ярко.

— Не просто обнимашечная вечеринка, а ебля-вечеринка, — отвечает она, отбиваясь от моих двух братьев.

— У вас была оргия, а мне пришлось спать на диване, — я дразняще тычу пальцем ей в лицо. — Двойные стандарты, — дверь жужжит как раз в тот момент, когда я буравлю их взглядом. — Не вставайте. Ваш самый нелюбимый брат откроет.

— Принеси Бэксли кофе, раз уж идёшь, — приказывает Кейн, так и не открывая глаз.

Невероятно.

Открыв дверь, я обнаруживаю официанта с тележкой и Доджа позади.

— Я заказал завтрак для всех вас.

— Спасибо, — говорю, а потом повышаю голос. — По крайней мере, хоть кому-то я не безразличен, — отступая назад и впуская их обоих, я замечаю, как Додж приподнимает бровь, но не задаёт вопросов. Точно так же, как прошлой ночью, когда он и наша команда разбирались с телом бармена, я не спрашивал как, и мне плевать.

Меня больше тревожит, как кто-то осмелился накачать наркотиком брата Сай и попытаться уйти безнаказанным. Бэксли права. Тот, кто помогал Бутчеру, напуган и бьёт наотмашь. Это значит, он опасен, и мне ненавистно, что он внутри нашего дома. Если это будет продолжаться слишком долго, я, пожалуй, просто перебью весь персонал и начну заново.

Додж уважительно кивает мне, следуя за официантом, который быстро накрывает завтрак.

— Доктор будет через десять минут. Нужно что-нибудь ещё?

— Новые братья? — бормочу я, подписывая счёт, и охранники, стоящие снаружи, позволяют ему уйти. — Есть что-то по камерам или по бармену?

— Пока нет. Мы проверили финансы, семью и друзей. Никакой связи ни с кем в нашей организации, но она должна быть. Мы найдём её, не волнуйся, — докладывает Додж.

— Вам стоит проверить наркотик.

Вопль, который вырывается у меня, вовсе не сексуальный и не мужественный, когда я разворачиваюсь и обнаруживаю Бэксли прямо за собой. В руке у неё уже кружка кофе, и она, мать твою, совершенно голая. На её лице ни капли смущения, когда глаза Доджа расширяются, прежде чем он из уважения переводит взгляд на потолок.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, прикрывая колотящееся сердце после испуга.

— Если препарат новый, он будет в ограниченном количестве и его будет трудно достать. Это точно уличный наркотик. Не переживай, я сделаю пару звонков, выясню, где и как бармен его достал и был ли кто-то ещё рядом с ним.

— Вон, — говорю я Доджу, когда его взгляд непроизвольно опускается. Единственная причина, по которой я не вырываю ему глаза за то, что он на неё посмотрел, это то, что он с нами уже очень давно и он нам как брат. Он разворачивается и закрывает дверь.

Бросив на Бэксли свирепый взгляд, я стягиваю с себя рубашку и накидываю ей на плечи, потом застёгиваю. Я игнорирую ощущение её кожи, касающейся моих костяшек, пока опускаюсь на колени, чтобы застегнуть последние пуговицы, затем беру её руки по очереди и закатываю рукава.

Когда заканчиваю, встаю, но замираю, когда её палец скользит вниз по моим рёбрам и боку.

— Классная тату. Что это?

Все мысли вылетают у меня из головы от её мягкого, исследующего прикосновения, и когда её взгляд поднимается к моему, я тону в нём. Я понимаю, почему мои братья так ею очарованы. Боюсь, что она разрушит нашу семью, когда уйдёт, но мне всё меньше и меньше хочется об этом думать.

— Нео? — поддевает она.

— Просто подумал, что это выглядит сексуально, — признаюсь я, и она ухмыляется, водя пальцем туда-сюда по тёмным чернилам, пока меня не пробирает дрожь, а член не твердеет в штанах. Я хочу Бэксли, всегда хотел. Ей нравится дразнить. Между нами это игра: кто сдастся первым, и после того как я увидел её с обоими братьями, я понимаю, что мне нужно попробовать её на вкус, но я не стану умолять. Не стану заставлять её. Я подожду, пока она сама придёт ко мне.

— У тебя есть ещё? — спрашивает она с насмешливой ухмылкой, которая говорит мне, что она прекрасно понимает, что делает со мной. Её рука скользит вниз к моему поясу Адониса, поглаживая кожу над ремнём брюк. — Может, где-нибудь спрятаны?

— Тебе придётся это выяснить, — парирую я, бросая ей вызов.

Её рука перемещается к моим брюкам, словно она собирается их расстегнуть. Она наклоняется ближе, и моё дыхание учащается от надежды и голода.

— Мечтай. Может, в следующий раз.

Я оседаю одновременно от облегчения и разочарования, потому что как только я получу Бэксли там, где хочу, это не будет быстрыми десятью минутами, а именно столько у нас есть до прихода врача. Я собираюсь провести всю ночь, выёбывая ей мозги, пока она не забудет, почему ненавидит всех троих.

— Кофе вкусный? — спрашиваю, пытаясь скрыть свою потерянность.

— Хочешь попробовать?

Я киваю, потому что вариантов получше нет, и ожидаю, что она протянет мне кружку, но Бэкс делает глоток, щипком берёт меня за подбородок, дёргает мою голову вниз и прижимает свои губы к моим, заставляя горячий кофе влиться мне в рот. Её руки сжимают мою шею, чувствуя, как я глотаю, и затем я ударяюсь о стену за спиной, потому что её губы движутся по моим в жёстком, грубом поцелуе. Тепло и вкус кофе остаются и смешиваются с её сладостью.

Я не должен, но моя рука скользит по её боку вниз и хватает её за бедро, ощущая мягкость её кожи поверх накачанной мышцы, пока я притягиваю её ближе и углубляю поцелуй. Её стон делает меня твёрже, чем когда-либо, и я прикидываю, как быстро смогу раздеться, как вдруг в дверь стучат. Это разрывает нас, её губы распухли от поцелуя.