— Бабушка, а ты когда с дедушкой познакомилась? — неожиданно спросила Ксюша, когда они с бабушкой ютились на диване перед телевизором за просмотром субботнего кулинарного шоу.

— В двадцать пять лет. Он в армии служил, в увольнение с друзьями пошел погулять, так мы и познакомились, — со светлой грустью в голосе ответила бабушка.

— В двадцать пять?! А до двадцати пяти ты кого-нибудь любила?

— Хм, — бабушка пожала плечами. — Никого. Только дедушку твоего любила. А когда его не стало, жизнь медленнее потекла, тяжелее. Хорошо, что ты у меня есть, а то бы с тоски умаялась.

— А мама? Сколько она папу любила?

— А что мама? Она мне про свою любовь не докладывала. Не сложилось, так в работу сбежала. У мамы с детства привычка — от проблем убегать. Смелости никогда не хватало в глаза им посмотреть и побороться.

— Какая ж это любовь, если за нее бороться нужно, — буркнула Ксюша и опустила голову на маленькую вышитую диванную подушку.

— Ну, испытания нам недаром судьбой даются. И в любви положено. Бог проверяет: если слабые чувства, то разведет. А сильную любовь — настоящую — укрепит, убережет.

«Получается, наши с Денисом чувства оказались слабыми», — с горечью подумала Ксюша и, не ответив бабушке, поспешила в свою комнату.

Ксюша плюхнулась на кровать и потянулась за телефоном, который лежал у подушки, затерявшись в воздушных слоях незаправленной постели. На черно-сером экране мелькнуло три пропущенных. Ксюша укорила себя за то, что забыла выключить бесшумный режим, а потом трижды перечитала цифры неизвестного ей номера, чтобы понять, кто бы это мог быть.

«Может, Тося? У нее не было телефона, наверное, купили. Или Кристина снова номер сменила? Хм… Или Толик опять прикалывается — возьму трубку, а он заорет оттуда не своим голосом, чтобы напугать, а потом будет ржать, как осел», — размышляла Ксюша, не выпуская из рук мобильный, пока экран снова не загорелся и не подсветил входящий звонок.

Ксюша ответила:

— Алло, кто это?

— Ксюша, привет. Это Денис. Ты узнала меня?

Напуганное сердце в груди у Ксюши сжалось и, будто с отвесной скалы, покатилось в пропасть.

— Нет, я не знаю никакого Дениса, — зачем-то буркнула она от нахлынувшей обиды и страха, что ее болящую рану задели. — Вы ошиблись! Не звоните сюда больше!

Ксюша надавила кнопку отбоя, и по лицу ее полились слезы. Она сжала ладонями рот, будто боялась, что из груди вырвется небывалый губительный крик и все узнают, как на самом деле ей было плохо, и, наверное, умрут, потому что не каждый такое вынесет.

Экран телефона снова загорелся. Ксюша сбросила новый и следующий за ним звонок. А потом и вовсе отключила телефон. Но ненадолго, через пять минут она уже истерично давила на клавишу включения, упрекая зависающий аппарат в допотопности и медлительности. Ксюша целый час просидела, уставившись на экран, в ожидании, что неизвестный номер решится и заново наберет ее. Однако телефон молчал.

Ксюша не вынесла новой тишины и побежала к Кристине за советом — перезвонить самой или выдержать паузу? А если в деле о чувствах паузы только во вред? А если они в любых случаях во вред и зря она сразу не выпалила ему о любви и страданиях, скопленных за долгие два годы разлуки? Что тогда?

Кристина встретила ее с сияющей улыбкой, будто собиралась поведать уникальную новость. Ну или знала о секрете, который ей не терпелось рассказать, но тайне положено было до поры оставаться тайной.

Ксюша замешкалась на пороге, будто стояла у доски неподготовленная к пересказу.

— Ну что? — завороженно глядя на нее, начала нетерпеливая Кристинка. — Позвонил?

— Позвонил, — голос Ксюши мелкими камешками осыпался в пропасть. — Постой, а ты откуда знаешь?

— Что ты ему сказала? Ну, не томи!

Кристина, предвкушая счастливый финал истории, радостно подпрыгивала на месте.

— Сказала, что номером ошибся.

Кристина уронила руки, и с лица ее сползло всякое ликование. Она подошла ближе и потрогала Ксюшкин лоб.

— Вроде не горячий, — задумчиво промямлила Кристинка, глядя в пол, а потом накинулась на Ксюшу: — Ты дурная? Тебе Денис позвонил, але? Ты же этого звонка вечность ждала! Что не так-то?

— Сама ты дурная, — обиженно бросила Ксюша, скинув ветровку и без приглашения направляясь в комнату подруги. — Я вообще-то к тебе за советом пришла.

— За каким советом? Ты почему ему не ответила? Ты нас всех до смерти замучила своей тоской, а теперь сама его прогоняешь. Я тебя не понимаю…

Кристина развела руками.

— Столько недель не звонил, а тут вспомнил, — тихонько заныла Ксюша.

— Так ты бы спросила почему, он бы тебе и объяснил. — Кристина закатила глаза. — Но ты же у нас всегда умнее всех. Сама все знаешь и решаешь. Молодец! Браво!

Кристина наигранно захлопала в ладоши.

— Если знаешь что-то, то говори, — нервно выпалила Ксюша. — Хватит комедию ломать.

— Знаешь, как он твой номер добывал?

Ксюша помотала головой.

— Он и бабушке писал, чтобы она тебе передала. Но та, наверное, забыла. Учительнице своей бывшей письмо накатал, как добыл ее адрес, — тоже история. Через нее узнал номера одноклассников. Кто-то из них к нашим мальчишкам наведался, и те, бестолочи, поначалу отмахнулись и отмолчались. Хорошо, что Толик потом мне сказал.

Кристина оживленно и окрыленно расписывала, как Денис добывал Ксюшин номер, будто пересказывала подвиг. А Ксюша винила себя за резкость к Денису.

— Наверное, он переживал, что не дозвонится, — тихо выронила Ксюша и закусила губу.

— Разумеется, переживал.

— Но он два года не вспоминал обо мне… Почему?

— У него тогда мама умерла — она тяжело болела. И отец забрал его к себе в Москву. Правда, в Москве они по съемным квартирам мотались, потому что новая жена отца невзлюбила Дениса и согласия на их совместное проживание не дала. В общем, не до тебя ему было, думаю. Наверное, наконец от жизненных трагедий отошел…

Кристина пожала плечами и тут же выпрямила спину, отчего ее шея стала чуть длиннее. Она всегда так задирала голову в минуты, когда ощущала свою важность и особенность и когда делилась с подругами собственными бесценными, по ее мнению, умозаключениями.

Ксюша не помнила, как миновала порог Кристининой квартиры, как перебежала двор и как юркнула в свою комнату, плотно прикрывая дверь. Дрожащими пальцами она торопливо набирала теперь уже знакомый ей номер и с каждым новым длинным гудком в ее сердце появлялась новая трещинка. Она так боялась, что Денис не ответит ей и больше не позвонит.

— Алло. Ты все-таки меня вспомнила?

— Я ни дня о тебе не забывала…

Один звонок, как хрупкое семечко, посеянное в безветрие в теплую, сдобренную весенними ручьями почву, прорастал в крепкое и сильное деревце. Звонки, как нетерпеливые листья, множились, удлинялись. Души мысленно тянулись друг к другу, точно нежные яблоневые цветочки к весеннему солнцу. Чувства через расстояния городов и километров крепли. Обещания и клятвы о новой встрече разгорались и подпитывали юные сердца:

— Вот-вот снег растает… Вот-вот закончится школа — и встретимся, обязательно встретимся!

— Ты приедешь ко мне?

— Обязательно приеду! После поступления, сразу же.

— Я буду ждать тебя!

— У меня второй курс — сессия сложная, немного подожди… Когда у тебя последний звонок?

— Вот-вот, на днях… Главное — экзамены не завалить, а не то придется в местное ПТУ поступать. А я бы к тебе поближе хотела… Вот-вот снег растает…

А потом Ксюша поступила в музыкальное училище в соседнем городке, чтобы быть поближе к дому и приглядывать за бабушкой. Поближе к Денису не вышло, но она надеялась: они обязательно увидятся — сбудутся их самые теплые обещания. А потом потеряла телефон и три недели не находила себе места. Деньги на новый мобильный не сразу удалось выкроить — винила себя, что не попросила у бабушки или у мамы, но было стыдно признаваться. Когда Ксюша наконец набрала номер Дениса, он тоже оказался недоступен.