Последние слова она произнесла совсем тихо, запинаясь, и по Ксюшиным щекам потекли струйки слез.

Кристина по-сестрински обняла ее за плечи и погладила по голове.

— Значит, надо научиться не думать о нем, — назидательно продолжила Кристина, хотя в глубине души понимала, что толку от ее слов мало, да и Ксюша погрязла в чувствах, будто в болоте, — и как ее вытащить?

— Как не думать? Ты скажи, я попробую, — жалостливо тянула Ксюша, тихонечко всхлипывая. — Считаешь, мне самой нравится?

— Ничего я не считаю. Ты зациклилась, и надо действовать, чтобы забыть его и успокоиться. Это не дело! Сколько ты еще будешь плакать?

Ксюша подняла голову, усердно растерла слезы по щекам и, достав платок из кармана, громко высморкалась.

— Ладно, не хотела тебя обижать, но, думаю, крайние меры не помешают.

Кристина сняла рюкзак, порылась в большом кармане и вытащила помятый листок, сложенный в маленький конверт.

— Что это? — Ксюша поспешила развернуть протянутое ей послание.

— Это тебе. Толик нарисовал. А ты что думала — мы все вообще-то волнуемся.

Ксюша недоуменно уставилась на смешную карикатуру: кривой козлик с несоразмерно длинными копытами смотрел на нее мальчишечьей физиономией, борода и рожки правда удались на славу, и Ксюша даже повеселела и хихикнула, но лишь на секунду — прочитав стрелку с надписью, она сразу же смолкла.

«Денис — Васёк».

— Что еще за «Васёк»? — непонимающе спросила Ксюша.

— Наверное, этого козла зовут Васёк, — предположила Кристина, пожав плечами. — Толик нарисовал. Надо у него спросить.

— Вот и спросишь. — Ксюша пихнула записку подруге в грудь и направилась вперед, хмуро окликнув ее в последний момент: — Пошли уже. Опоздаем, математичка нам потом головы отгрызет. И в дневник замечание запишет… чтобы мне еще и бабушка по шее дала.

— А что, кстати, твоя бабушка говорит?

Кристина скомкала записку, быстро сунула ее в карман и нагнала подругу.

— Бабушка? Да что она скажет… Ругается, чтобы я ерунду свою из головы выбросила. Она тоже меня не понимает…

Оставшийся путь до школы девочки шли молча. Кристина, после едкого «тоже», будто была приравнена к ряду еще не врагов, но уже не избранных и во что бы то ни стало собиралась вернуть себе репутацию самой понимающей и мудрой подруги.

— А как же Толик? — неожиданно предложила она.

— А что Толик?

— Не разглядела в нем хорошего парня? Заботливого… Записки вон тебе сочиняет.

Ксюша прыснула:

— Скажешь тоже, Кристин. Да и не ради меня Толик старается.

— А ради кого? — Кристина широко распахнула глаза, одновременно пытаясь вспомнить и определить, что не заметила в поведении Толика и за кем он мог ухлестывать в классе.

— А ты думаешь, он случайно к тебе пересел? — ухмыльнулась Ксюша. — Да-да, и не качай так головой. Мне, если хочешь знать, с последней парты все интрижки видны…

Ксюше с последней парты и правда открывалась интересная, а порой и интригующая картина на девчонок и мальчишек ее класса. И как вертится и перешептывается с Кристиной Толик, она прекрасно замечала. Порой Толик оборачивался, искоса поглядывал на Ксюшу и снова что-то шептал на ухо Кристинке. «Наверное, спрашивает, не тронулась ли я умом, — думала Ксюша. — Ну или из жалости что-нибудь опять придумывает».

Вопреки капризному настроению, на дискотеку Ксюша решила пойти.

Спортивный зал по-дурацки украсили шариками и плакатами. У входа повесили цветные картонные буквы: «Диско-2000». Из особенных атрибутов к радости непрофессиональных, но амбициозных танцоров из актового зала приперли шары со светомузыкой. Окна плотно задернули, чтобы сотворить полумрак, и понеслось. Разодетые и ярко напомаженные девчонки крутились в центре зала, подмигивая симпатичным старшеклассникам. Самые смелые из них между треками выходили «подышать». Парни толпились с краю, подпирая нетерпеливыми телами длинную батарею у окна. Кристине пару раз удалось уговорить Ксюшу недолго потанцевать, но потом она снова брела в конец зала и усаживалась на подоконник. Ксюша без интереса наблюдала за дурным весельем, за школьными выскочками и красотками, за их переглядками между собой, за взрослыми нарядами или, наоборот, привычными спортивными трениками мальчишек.

Ксюша смотрела по сторонам, но мысли ее по-прежнему были далеко. Они были овиты горькой туманной дымкой, блуждали в неизвестности, в недосказанности, в покинутости — там, где кое-кто не ждал ее и, легко нарушив весеннюю клятву, беззаботно жил и, наверное, любил кого-то снова. Ксюша отодвинула штору и дернула оконную ручку, чтобы приоткрыть форточку. Странное ощущение слабой, но заразительной птицей ворвалось внутрь. Свет вечернего майского солнца за окном был острее, воздух после дождя пах сырой землей и самой жизнью, выворачивая наружу хрупкие предчувствия и осознание, что школа вот-вот закончится, звонок последнего дня отзвенит и наступит лето. А впереди целая жизнь!

Ксюша отпустила угол шторы и, забравшись на подоконник с ногами, прижала колени к груди. Ей стало тоскливо и совсем не хотелось «целой жизни впереди» без Дениса. Ксюша боялась жить, ведь тогда получается, что и она предала их клятву.

— Ты видела? — Запыхавшаяся Кристина уселась на подоконник рядом с Ксюшей.

Толик спешил следом.

— Что видела? — скучающе спросила Ксюша.

— Новенький! Так и смотрит на тебя, — с азартом прошипела Кристинка. — До закрытия полчаса. Скоро пойдут медляки.

Она зачем-то радостно взвизгнула в конце и сжала кулаки. Ксюша сделала вид, что не замечает ее намеков. Однако после тонких Кристининых замечаний стала посматривать на новенького Сашу, только чтобы убедиться, что подруга ошиблась. Но Кристинка не ошибалась в таких делах, и стоило первым нотам медленного танца побудить застенчивые сердца решиться на первый шаг, как новенький, в упор глядя на Ксюшу, направился в ее сторону. Ксюшино сердце бешено заколотилось. Она собиралась вскочить и выбежать в коридор, но их взгляды уже пересеклись, и она не знала, что ей делать. За два шага до танцевальной погибели (как окрестила в своих фантазиях их неслучившийся дебют Ксюша) Толик подскочил к ней, прямо перед носом Карпова, дерзко схватил Ксюшку за руку и потянул в центр зала. Запинаясь, она потащилась за ним.

— Спасибо. Как ты вовремя, Толик, — выдохнула Ксюша, топчась в медленном танце с одноклассником и не стыдясь того, что бессовестно наступала ему на ноги.

— Всегда пожалуйста. — Толик состряпал важную физиономию, выпрямив спину и задрав нос. — Увел красотку из-под носа!..

— Только не строй из себя джентльмена, Румянцев, — хихикнула Ксюша. — Тебя, кстати, Кристина ждала.

Толик боковым зрением уловил силуэт Кристины, которая отвернулась к окну, рассматривая или делая вид, что выглядывает за край шторы, наблюдая за вечерней улицей.

— Ну все! — Песня не доиграла, а Ксюша уже одернула руки и остановилась. — Карпов ушел. И я пойду.

— Куда? — растерянно протянул Толик.

— Домой, Толя, домой. — Она обняла себя за плечи, будто замерзла, и напоследок добавила: — По правилам — два медляка до завершения. Не упусти свой шанс, Толя.

Ксюша обернулась на Кристину, которая так и стояла, одиноко перебирая край шторы. Толя, поймав Ксюшин взгляд, задумчиво посмотрел в сторону Кристины.

«Еще одна весна, которая случилась не для меня», — думала Ксюша, возвращаясь домой.

К следующему учебному году мама прислала Ксюше мобильный телефон. Теперь с Кристиной и Толиком она общалась сидя дома. А под конец учебного года одноклассники создали сообщество, в котором их класс был соединен общей группой, где они бесконечно писали сообщения о разной несущественной ерунде или где кто-нибудь спрашивал домашнее задание, хотя ответа не получал, потому что следом сыпались шутки, комичные замечания и глупости: «Тебе задали помыть посуду, поорать в форточку и перебрать пшено».

Наблюдая за свободной перепиской одноклассников, Ксюша думала о том, что однажды и она сможет веселиться без повода. Когда-нибудь ей полегчает. Отпустит. И она перестанет грустить и скучать по Денису.