Лифэнь выглянула из-за ладоней, увидела его улыбку и не смогла сдержать собственную.

— За моральный дух, — пробормотала она, беря свой бокал.

Они чокнулись.

— Знаешь, — сказал Луи после глотка вина, — у меня есть пара идей по оптимизации твоего медицинского квартала. Если хочешь послушать.

Лифэнь улыбнулась.

— Слушаю.

Они склонились над планшетом вместе, обсуждая стратегию, попивая вино и периодически споря о деталях.

Пир продолжался вокруг них, но они почти не замечали. Погружённые в свой маленький виртуальный мир, где строили идеальный город.

Вместе.

Роман и Марк стояли на краю толпы, наблюдая за происходящим. Речь князя вдохновила их, как и всех остальных. Но сейчас их внимание привлекло нечто другое.

Дед Карл. Он стоял поодаль, элегантный пожилой джентльмен в безупречном костюме, с седыми волосами и учтивой улыбкой. Выглядел совершенно обычно, как уважаемый старший член клана.

Но Роман и Марк знали правду. И эта правда не давала им покоя.

— Слушай, — Роман толкнул Марка локтем, понизив голос до шёпота. — Нам надо предупредить новичков.

— О чём? — Марк проследил за взглядом друга и понял. — А, о нём.

— Да. О том, что становиться личом — это ПЛОХО, — Роман покосился на деда Карла. — Когда дед Макса обещает силу, надо бежать. Со всех ног.

Марк кивнул с серьёзным видом.

— Поддерживаю. Помнишь, как он смотрел на того новичка… кажется, Александра в тот раз? Я думал, сейчас предложит ему «стать бессмертным». У меня мурашки пошли.

— Надо как-то незаметно намекнуть новеньким, что…

Роман не успел договорить.

— О, юные Рихтеры обсуждают философию бессмертия? — раздался вежливый голос прямо за их спинами.

Оба замерли. Буквально окаменели.

Потому что секунду назад дед Карл стоял в другом конце зала. Роман ВИДЕЛ его там. На расстоянии добрых тридцати метров.

А теперь он был здесь. Прямо за ними.

Медленно, очень медленно, они обернулись.

Дед Карл смотрел на них с той самой учтивой улыбкой. В его глазах плясали весёлые огоньки.

— Как… трогательно, — продолжил он с интонацией, от которой по спине побежали мурашки. — Беспокоитесь о благополучии товарищей.

Роман попытался что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то сдавленный звук.

— Знаете, — дед Карл наклонился чуть ближе, — моё предложение всегда остаётся в силе. На случай, если передумаете. Бессмертие имеет свои… преимущества.

Марк побледнел настолько, что стал почти прозрачным.

— Хотя, — дед Карл выпрямился, его тон стал почти нормальным, — должен признать, ваша осторожность похвальна. Бессмертие — серьёзный шаг. Не для каждого.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Но талант у вас есть. Я слежу.

И так же внезапно, как появился, он исчез. Просто растворился в толпе.

Роман и Марк стояли, не в силах пошевелиться. Наконец Марк выдохнул:

— Он… он слышал?

— Он ВСЕГДА слышит, — прошептал Роман, всё ещё бледный.

— Новое правило, — Марк облизнул пересохшие губы. — Про лича не говорим вообще. Даже шёпотом. Даже думать стараемся тише.

Роман закивал так энергично, что чуть не свернул себе шею.

Речь закончилась на невероятном подъёме духа. Зал превратился в кипящий котёл эмоций, все обнимались, смеялись, давали клятвы верности клану.

А потом начался пир.

Фред, наш главный повар-умертвие, превзошёл сам себя. Столы буквально ломились от угощений, жареное мясо, свежий хлеб, изысканные десерты, напитки на любой вкус. Он готовился к этому событию неделю, и результат был впечатляющим.

Студенты общались с отшельниками, делясь историями о жизни в разных эпохах. Гвардейцы рассказывали новичкам о битвах и тренировках. Фантомы демонстрировали фокусы с теневой магией, вызывая восхищённые ахи.

Я стоял у края зала, наблюдая за всем этим с удовлетворением. Именно такого единства я и добивался. Не просто собрания разрозненных некромантов, а настоящей семьи.

Но у меня были дела.

Праздник был в самом разгаре, моё отсутствие не будет столь заметным. Я незаметно направился к выходу.

А возле моего кабинета меня ждал Симон.

Он стоял у двери с серьёзным выражением лица. Увидев меня, выпрямился.

— Симон? — я приподнял бровь. — Думал, ты на пиру.

— Господин Рихтер, — он говорил официально, что уже было признаком чего-то важного. — С вами хочет встретиться один человек.

Я дождался продолжения.

— Но он беспокоится за собственную безопасность, — Симон сделал паузу. — И просит гарантий, что покинет встречу живым.

Интересно.

Кто-то достаточно важный, чтобы Симон передавал просьбу лично. Достаточно напуганный, чтобы требовать гарантий безопасности. И достаточно ценный, чтобы Симон вообще предложил мне эту встречу.

Враг? Перебежчик? Информатор?

— Гарантии безопасности? — я посмотрел Симону в глаза. — Ты ручаешься за этого человека?

Симон помедлил секунду.

— Я считаю, что вам стоит его выслушать. Информация может быть ценной.

Это был не совсем ответ на мой вопрос, но я принял его. Симон был достаточно умён, чтобы не рисковать моим доверием ради случайного человека.

Я подумал пару секунд.

— Хорошо, — кивнул я. — Я даю гарантии безопасности. Когда встреча? — спросил я.

— Он ждёт, — ответил Симон. — Сейчас. Если вы готовы.

Я усмехнулся.

— Всегда готов к сюрпризам.

— Встань, Викрам. У тебя ещё есть силы.

Голос Виджая был холоден и безжалостен, как всегда. Он стоял над мальчиком, скрестив руки на груди, и смотрел вниз с выражением презрительного безразличия.

Симон, тогда ещё Викрам, лежал на каменном полу тренировочной площадки, задыхаясь. Всё тело стало одной сплошной болью. Левая рука была сломана, он чувствовал, как кость неправильно срослась после вчерашней тренировки, а сегодня её сломали заново. Три ребра треснули, а из глубокого порез на бедре всё ещё сочилась кровь.

Ему было шесть лет.

— Встань, — повторил Виджай, его тон не изменился ни на йоту. — Или ты хочешь разочаровать отца?

Симон сжал зубы и попытался подняться. Его руки дрожали.

Дар Вийон уже работал, пытался залечить повреждения, но слишком медленно. Слишком много всего сломано одновременно.

Он встал на колени. Потом, опираясь на здоровую руку, поднялся на ноги. Мир закружился. Симон пошатнулся, но устоял.

— Хорошо, — кивнул Виджай. — Теперь снова в бой. Трое против одного. У вас пять минут.

Три старших ученика шагнули вперёд. Все они были здоровы, полны сил, их магия воздуха готова была обрушиться на Симона в любой момент.

Один из них, высокий подросток лет пятнадцати, усмехнулся:

— Жалкое зрелище… А ещё любимчик отца! Никогда не понимал, почему этот слабак на особом положении!

Другой ученик добавил тише, но достаточно громко, чтобы Симон услышал:

— Да, этому задохлику везёт. Ракша на него смотрит и иногда даже тренирует лично. А он тут валяется, как размазня. Уж если бы мне дали шанс показать себя отцу, я бы…

Третий недовольно его перебил:

— Завидуй молча.

Симон ничего не ответил. Только принял боевую стойку, несмотря на боль и на дрожь в ногах.

Они не понимали. Никто не понимал.

«Особое положение» означало ад.

Ракша требовал от него в три раза больше, чем от любого другого ученика. Тренировки с рассвета до поздней ночи. Бои с монстрами без защиты. Принудительное использование магии до полного истощения.

«Два дара требуют двойной работы» — любил повторять Ракша.

А ещё Ракша считал, что боль и постоянные травмы помогут развить дар Вийон быстрее. Заставят регенерацию работать на пределе, адаптироваться, становиться сильнее.

И Симон практически никогда не бывал полностью здоров. Едва одна рана заживала, как появлялась новая. Едва кость срасталась, как её ломали снова.