Владимир зашагал быстрее.

Впереди была работа, репетиции, фильм.

Но сегодняшнее утро он запомнит навсегда.

Яркое. Светлое. Счастливое.

Утро с Алиной.

Москва встретила Володю утренним солнцем и запахом свежеиспечённого хлеба из пекарни на углу. Он шёл по улице лёгким шагом, и казалось, что весь мир изменился за одну ночь — стал ярче, добрее, живее. В кармане пиджака лежал сложенный вчетверо листок бумаги с рисунком Алины, и Володя то и дело прикасался к нему ладонью, словно проверяя, что всё происходящее — не сон.

Трамвай номер девять дребезжал на стыках рельсов, покачивая пассажиров в разные стороны. Володя стоял у окна, придерживаясь за поручень, и смотрел на проплывающие мимо улицы. Женщины с авоськами спешили в булочные, дворники поливали мостовую из шлангов, поднимая дорожную пыль, мальчишки гоняли мяч во дворе, звонко крича друг другу. Обычное московское утро, но для Володи оно было особенным.

— Мосфильм! — объявила кондукторша, и Володя выскочил на ходу, привычным движением перепрыгнув через последнюю ступеньку.

Проходная студии встретила его знакомым скрипом ворот и приветствием вахтёра Ивана Степановича:

— Здорово, Владимир Игоревич! Рано вы сегодня.

— Репетиция с утра, Иван Степаныч, — Володя улыбнулся. — Актёров гонять буду.

— Вот и славно, — старик довольно кивнул. — Дело-то ладится?

— Ладится, — Володя на секунду задержался. — Знаете, Иван Степанович, а ведь оно и правда ладится. Команда хорошая подобралась.

— То-то и оно, — вахтёр махнул рукой. — Иди, иди, работай. Кино доброе снимай.

Володя прошёл по знакомой уже аллее между корпусами. Где-то в глубине студии уже работали — слышался стук молотков из декорационного цеха, чей-то голос выкрикивал команды, лязгала техника. Мосфильм просыпался.

У входа в павильон номер три его уже ждали. Коля-ассистент крутился с блокнотом, что-то записывая, Лёха-звукооператор курил у стены, Катя-монтажница стояла рядом с ним и о чём-то тихо беседовала. Увидев Володю, все разом повернулись.

— Владимир Игоревич! — Коля подскочил первым. — Я уже всё подготовил — стулья расставил, сценарии раздал, воды принёс!

— Молодец, Коля, — Володя похлопал парня по плечу. — А актёры?

— Зина ваша уже здесь, — Лёха затушил окурок о стену. — В павильоне. А Николай Фёдорович сказал, что к десяти подойдёт.

— Отлично. Катя, — Володя повернулся к монтажнице, — ты сегодня просто смотришь, ладно? Запоминай, как актёры двигаются, как говорят. Потом на монтаже пригодится.

Катя кивнула, поправляя очки:

— Понял, Владимир Игоревич. Буду смотреть.

Они вошли в павильон. Огромное пространство с высокими потолками встретило их эхом шагов. Вдоль одной стены тянулись окна под самым сводом, пропуская утренний свет. Посреди зала стояли расставленные полукругом стулья, на одном из них сидела Зина — соседка-почтальонша, а теперь актриса на роль Кати. Увидев Володю, она вскочила, явно нервничая.

— Владимир Игоревич, здравствуйте! — она теребила край платка. — Я… я, честно говоря, всю ночь не спала. Всё думала, а вдруг у меня не получится? Вдруг я всё испорчу?

Володя подошёл к ней и взял за руки:

— Зина, послушай меня внимательно. Вчера на читке ты была живая, настоящая. Катя — это ты. Просто будь собой, говори так, как чувствуешь, и всё получится. Хорошо?

Зина глубоко вздохнула:

— Хорошо. Попробую.

В этот момент в павильон вошёл Николай Фёдорович — крепкий, среднего роста мужчина с открытым лицом. Он был одет в простую рубаху и брюки, фуражку держал в руках.

— Доброе утро! — он улыбнулся. — Извините, если опоздал. Жена задержала — говорит, чтобы я обязательно хорошо выглядел на первой репетиции.

— Вы как раз вовремя, Николай Фёдорович, — Володя пожал ему руку. — Проходите, садитесь. Сейчас начнём.

Все уселись полукругом. Володя остался стоять в центре. Он оглядел собравшихся — Зину с её волнением в глазах, Николая с его спокойной доброжелательностью, Колю с блокнотом наготове, Катю и Лёху, которые устроились чуть поодаль. Команда. Его команда.

— Друзья, — начал Володя негромко, — сегодня мы впервые попробуем не просто прочитать текст, а прожить его. Пройтись по сценам, найти в них правду. Я не хочу, чтобы вы играли. Я хочу, чтобы вы жили на экране. Понимаете разницу?

Зина и Николай переглянулись, кивнули.

— Давайте начнём с самого начала, — Володя взял свой экземпляр сценария. — Первая сцена. Петя возвращается в Москву. Утро, вокзал, толпа. Николай Фёдорович, представьте: вы четыре года не видели дома. Четыре года войны. Грязь, кровь, смерть. И вот — Москва. Родная Москва. Что вы чувствуете?

Николай задумался, глядя куда-то вдаль:

— Я… — он замолк, потом продолжил тише, — я помню, когда вернулся в апреле. Сошёл с поезда, вышел на площадь — и не мог поверить. Что всё кончилось. Что я дома. Стоял и плакал, если честно. Не стыдно сказать.

Володя увидел, как у Николая дрожат руки. Он вспоминал. Переживал заново.

— Вот это, — сказал Володя тихо, — вот это и нужно. Эта правда. Николай Фёдорович, когда будем снимать эту сцену, вы просто вспомните тот день. Вспомните, как вы стояли на площади. И этого будет достаточно. Камера увидит.

Николай кивнул, сглатывая комок в горле.

— Теперь вторая сцена, — Володя перелистнул страницу. — Встреча Пети и Кати. Зина, Николай Фёдорович, давайте попробуем разыграть её прямо здесь. Встаньте, пожалуйста.

Они поднялись. Володя быстро обозначил пространство:

— Вот здесь будет угол дома. Зина, ты выходишь из-за угла, торопишься. В руках сумка с письмами. Николай Фёдорович, ты идёшь навстречу, насвистываешь. Оба не смотрите по сторонам — каждый в своих мыслях. И — встреча. На месте лужи, которую Петя обходит, а Катя не замечает.

— Но лужи-то здесь нет, — засомневалась Зина.

— А ты представь, — Володя улыбнулся. — Вот здесь, — он обозначил ногой место на полу, — большая лужа. После вчерашнего дождя. Ты торопишься на работу, опаздываешь, думаешь о своём. И не смотришь под ноги. Давайте попробуем. Без слов пока. Просто движение.

Зина и Николай разошлись по разным концам обозначенного пространства. Володя отступил назад.

— Коля, ты следи за мизансценой. Запоминай, где кто стоит. Потом запишешь. Начали!

Зина вышла из-за воображаемого угла, торопливым шагом направляясь вперёд. Она и правда выглядела так, словно спешила — плечи чуть поданы вперёд, голова опущена, руки прижимают к боку невидимую сумку. Николай шёл ей навстречу, насвистывая мелодию «Катюши». Он шагал свободно, с лёгкой походкой человека, сбросившего тяжкий груз войны.