Люди. Живые, настоящие, талантливые. Готовые работать, творить, делать кино.

Его кино.

Владимир улыбнулся, развернулся и пошёл к выходу. День первый закончился, и впереди была работа. Настоящая работа.

И он был готов.

Канцелярия находилась на первом этаже, в конце коридора. За столом сидела женщина лет сорока — строгая, в очках, волосы убраны в тугой пучок. Перед ней лежали стопки бумаг, папки, журналы регистрации.

— Здравствуйте, — Владимир подошёл к столу. — Леманский Владимир Игоревич. Мне обещали кабинет.

Женщина посмотрела на него поверх очков:

— Документы.

Владимир протянул военный билет. Она полистала, сверилась с какой-то бумагой, кивнула:

— Есть такой. Кабинет семнадцать, третий этаж. — Она достала из ящика ключ — старый, латунный, с биркой. — Распишитесь в журнале.

Владимир расписался. Ключ был тяжёлым, тёплым от её руки.

— Мебель там минимальная, — добавила она. — Стол, стул, шкаф. Если чего не хватает — заявку пишите, рассмотрим.

— Спасибо.

Он поднялся на третий этаж. Коридор был пустой, тихий. Двери с номерами: 14, 15, 16… Вот — 17. Табличка пустая, без надписи.

Владимир вставил ключ в замок, повернул. Щелчок. Дверь открылась со скрипом.

Кабинет был маленький — метров десять, не больше. Одно окно, выходящее во двор студии. Стол у окна — простой деревянный, потёртый. Стул жёсткий, со спинкой. Шкаф в углу, пустой. На стене — крючок для одежды. И всё.

Но это был его кабинет и новое место работы.

Владимир прикрыл дверь, прошёл к окну. Внизу виднелись павильоны, аллеи, люди. Слышались голоса, звук молотка откуда-то из мастерских, смех.

Он повернулся, оглядел комнату. Голые стены. Пустой стол. Скрипучий пол. Запах старого дерева и пыли.

В прошлой жизни у него был офис в бизнес-центре — стеклянный, стерильный, с дизайнерской мебелью и кофемашиной. Но холодный. Чужой.

А это… это было его.

Владимир снял пиджак, повесил на крючок. Сел за стол — стул заскрипел. Провёл рукой по столешнице — гладкая, но с царапинами, следами от чернильниц. За этим столом уже кто-то работал. Писал сценарии, планировал съёмки, мечтал о кино.

Теперь очередь Владимира.

Он открыл шкаф — внутри несколько пыльных папок, стопка бумаги, огрызки карандашей. Взял несколько листов — чистых, немного желтоватых, — положил на стол. Нашёл карандаш поострее.

Сел. Посмотрел на пустой лист.

С чего начать?

В прошлой жизни он планировал клипы в специальных программах — раскадровка, таймлайн, монтажные листы. Здесь — только бумага и карандаш. Но суть та же.

Владимир написал вверху листа: **«Майский вальс» — короткометражка, 30 мин.**

Ниже — структура:

**Акт первый (10 мин):**

— Петя возвращается в Москву. Радость. Город празднует.

— Встреча с Катей случайная. Она роняет письма, он помогает.

— Они смотрят друг на друга — любовь с первого взгляда.

— Катя убегает на работу. Петя остаётся с её платком в руках.

Владимир рисовал быстро, уверенно. Опыт клипмейкера подсказывал — структура должна быть чёткой, каждая сцена с целью, каждый переход оправдан.

**Акт второй (15 мин):**

— Петя ищет Катю по всей Москве. Комедийные ситуации.

— Спрашивает у прохожих, бегает по улицам, садится не на тот трамвай.

— Находит почтовое отделение, но Кати там нет — выходной.

— Музыкальная сцена: Петя сидит в парке, грустит. Гармонист играет. Петя начинает напевать — о любви, о поиске.

Он начал набрасывать раскадровку. Мелкие прямоугольники — кадры. В каждом — схематичное изображение.

Кадр 1: Петя в грузовике, въезжает в Москву. План общий.

Кадр 2: Улица, флаги, люди. Средний план.

Кадр 3: Петя выходит, улыбается. Крупный план.

Владимир рисовал, зачёркивал, переделывал. В голове уже складывался ритм — где медленно, где быстро, где музыка, где тишина.

**Акт третий (5 мин):**

— Петя случайно видит Катю в парке на концерте.

— Они бегут навстречу, но между ними — толпа, оркестр, суета.

— Комедийная сцена: они пытаются пробиться друг к другу, теряются снова.

— Наконец встречаются. Молчат. Смотрят друг на друга.

— Оркестр начинает играть вальс. Петя приглашает Катю танцевать.

— Финал: они танцуют на фоне заката, люди вокруг тоже танцуют. Общее счастье.

Владимир откинулся на спинку стула, посмотрел на набросок. Простой сюжет. Незамысловатый. Но светлый и живой. Именно то, что нужно людям после войны.

Он перевернул лист, начал второй — список того, что нужно:

**Места съёмки:**

— Улица, Москва центр (натура).

— Почтовое отделение (павильон или натура?).

— Парк (натура, парк Горького?).

— Трамвай (настоящий, договориться с трамвайным парком).

**Актёры:**

— Петя: 28–30 лет, обаятельный, простой (кастинг).

— Катя: 23–25 лет, светлая, живая (Зина из коммуналки на пробы?).

— Эпизоды: прохожие, гармонист, кондукторша (массовка, соседи?).

**Музыка:**

— Вальс для финала (записать с оркестром? Или патефон?).

— Песня для Пети (найти композитора, написать простую мелодию).

— Фоновая музыка (джаз, народные мотивы).

**Костюмы:**

— Петя: гимнастёрка демобилизованного, простые брюки, кепка.

— Катя: светлое платье, платок, сумка почтальона.

— Массовка: повседневная одежда 1945 года (Вера Дмитриевна поможет).

**Реквизит:**

— Письма для Кати.

— Платок (Катя роняет, Петя подбирает).

— Гармонь.

— Трамвайные билеты.

— Цветы для финала?

Владимир писал, дополнял, зачёркивал. Список рос. Голова работала на полную — он был одновременно режиссёром, оператором, продюсером. В прошлой жизни за это отвечали разные люди. Здесь — всё на нём.

Он перевернул ещё один лист. Начал рисовать раскадровку ключевых сцен.

Сцена встречи: Катя бежит, роняет письма. Крупный план на письма, падающие в лужу. Рука Пети подбирает. Наплыв на лицо Кати — удивление. Наплыв на лицо Пети — восхищение.

Сцена поиска: монтаж — Петя бежит по улице, спрашивает прохожих, садится в трамвай, выглядывает в окно. Быстрый ритм, музыка нарастает.

Финальная сцена: Петя и Катя танцуют. Камера отъезжает — вокруг них танцуют другие пары. Ещё отъезжает — весь парк танцует. План общий — Москва, закат, счастье.