«Я тебе не верю… Ты не можешь быть с ним», – приходит сообщение, и меня прям-таки бомбит. Кровь мгновенно разжижается и начинает бурлить внутри меня. Какая же сволочь. Не верит он. А мне плевать.
Ничего не отвечаю, а через несколько минут мне приходит ещё одно сообщение.
«Я помню тот день, проведенный вместе. Будто вчера, блин, Женя. Поговори со мной. Ты же знаешь в глубине души, что я не врал».
Вот тут меня буквально уносит от злости. Я превращаюсь в шторм!
«Ненавижу тебя! Ненавижу… Ты…», – стираю всё до единой буквы, потому что писать это, значит… Сдаться! А я не сдаюсь!
Этого никогда не будет, блин! Не на ту напал!
«Я ничего не знаю. Веришь ты или нет, это факт. И больше не пиши, он очень ревнивый», – нарочно отправляю и улыбаюсь, сжимая в кулаки уголок подушки. Давай, чудовище, сходи с ума! Рви и метай, как ты любишь! У тебя это отлично получается! Но я лёгкой добычей больше не стану! Можешь не надеяться!
«Да мне похуй, какой он. Я ему ебало набью, если ещё хоть раз возле универа нашего увижу!».
«Ой-ой-ой…Напугал. Иди в жопу, Ник!».
Пересылаю переписку Наташке со смеющимся смайлом, и она отправляет в ответ такой же.
«Так его… Придурок, блин! Женька, горжусь!».
«Сама собой горжусь. Ненавижу его после всего!».
«Он ещё ползать будет, уверена. Закрылся весь. Нигде не появляется. В какой-то драчильный клуб записался».
«Какой ещё драчильный клуб?», – спрашивает, нахмурившись.
«Ну типа, где дерутся. Не знаю, что там и где… Но пар так сбрасывает. Лёша сказал его теперь не вытянуть оттуда».
Когда читаю это, в груди что-то шевелится. Наверное, потому что это какие-то новые подробности его жизни. Я всё ещё злюсь на него. Всё ещё ненавижу… Но…
«Жень, дай мне один раз с тобой поговорить… Наедине. Где мы вдвоём. Я прошу тебя».
«Нет».
«Я тебя люблю. Женя…».
«Ага. Спокойной ночи», – отшвыриваю телефон в сторону и всё внутри меня горит синим пламенем. Ужасно больно. Особенно слышать слова, которые он повторяет как бы между прочим. Будто я должна реально на это дерьмо купиться… Злость внутри такая, что я стискиваю челюсть до боли.
Мне хочется сделать что-то необдуманное. К примеру, пойти с Кириллом в тот чёртов музей! Хотя я знаю, что это неправильно и пользоваться другим человеком бесчестно! Точно так, как Ник со мной поступил.
Нет, я так не могу…
Долго не удаётся продолжить заниматься, пока вдруг не слышу звуки из прихожей. Лечу туда и сразу же сканирую маму с огромный букетом розовых пионов в руках.
– Женюш…
Смотрю на неё и тянусь перенять букет, чтобы помочь. Сердце уже устраивает диверсию. Злится на этого обольстителя. Но я уговариваю себя…
Это… Не твоего ума дело, Женя!
– Привет…
– Как ты тут? Ужинала?
– Немного поела, да… Уже думала ложиться…
– А я задержалась. Извини меня…
– Ничего страшного. Я уже взрослая, мам…
– Да, слушай… Цветы в воду надо поставить, – тут же начинает суетиться, пока я смотрю на неё со стороны и только пытаюсь найти нужные слова. А их, как назло, нет… И получается, крайне бестактно…
– Ну и что вы решили?
Блин… У мамы такой взгляд.
– Пока ничего… Тебя это беспокоит?
– Немного… Да, наверное, да… Я просто боюсь, что это повторится. Без негатива…
– Он обещал, что всё понял… Не знаю… Но с твоим отцом я больше ни за что на свете встречаться не стану… Да и Серёжа в шоке. Его бывшая жена такое учудила. Просто катастрофа…
– Действительно… Он ведь не мог и предположить, – саркастически выпаливаю, и мама хмурится. – Извини… Извини меня, я… проецирую просто…
– Виделась сегодня с ним? – спрашивает меня мама, и я неловко киваю. Глаза слезятся от той боли, что прогрессирует внутри и разрушает меня до основания…
– Женечка моя… – обнимает мама, отложив цветы на стиральную машину.
– Я его ненавижу, мам… И никогда не прощу…
– Это твоё право, малыш. Но послушай… Люди порой совершают ошибки, да? Сергей сказал, что он мучается… И что…
– Нет… – вытираю сопли и слёзы. – Нет, нет. Мне пофиг на его мучения. Пусть не старается! Ни через тебя, ни через своего папочку!
Выдыхаю и поправляю одежду, отпрянув от материнского плеча.
– Всё… Извини… Но это меня не касается…
– Хорошо, как скажешь, Жень… Я больше не лезу.
– Я тогда спать пойду, мам… Устала что-то сильно. Занималась, потом… Голова заболела…
– Хорошо, родная…
Мама со вздохом отпускает, а я…
Иду в комнату и ложусь в кровать, обнимая свою подушку. Все мысли отныне вертятся вокруг того, что он пытается оккупировать меня со всех сторон. Он же нарочно это делает. Даже через отца уже работает. Но фиг ему. Я всё сказала.
Нет чувствам. Нет любви. Нет отношениям…
Сердце отныне закрыто на замок… А твоё, Ник… Твоё я вырву из груди, если только подойдёшь ближе, чем на два метра… Подонок!
***
Утро… Я ненавижу утро с недавнего времени. Наверное, уже месяца два как. Потому что мне постоянно снится тот самый день… Начинается сон сладко. Даже очень… Я с ним… В обнимку. Чувствую безопасность и тепло.
А потом меня из этого сна жестоко вырывают, заставив ощутить себя брошенной и униженной. И это так больно…
Снова и снова чувствовать себя чужой игрушкой…
Стараюсь держать лицо. Мило крашусь, красиво одеваюсь… Должна выглядеть на все сто процентов. Должна притягивать взгляды и казаться счастливой. Хотя бы самой себе… И пофиг, что внутри огромная дыра.
Никто её не увидит. Никто не узнает, если я не буду открываться. А я больше и не буду. С меня достаточно подобного…
Завтракаем с мамой. Её смена сегодня с десяти. А мне к первой паре, но она зачем-то встала ни свет, ни заря, чтобы приготовить мне завтрак… И я понимаю, что она просто пытается быть хорошей мамой. Боится оставлять меня одну и переживает за меня… Даже если сама, возможно, уже давно мечтает вернуться к нему обратно…
– Как спалось?
– Ничего… Вроде бы. Сильные синяки?
– Нет никаких синяков…
– Ну, Слава Богу…
«Красавица, доброе утро. Подвезти на учёбу? Мне по пути», – приходит от Кирилла, и я отвечаю:
«Я не могу тобой пользоваться. Это слишком».
«Ты не пользуешься. Успокойся. Я сам тобой пользуюсь. Мне нравится твоё общество».
Улыбаюсь, вздыхая, и смотрю на время.
«Выйду через пятнадцать минут тогда».
«Окей, буду ждать», – приходит в ответ, и я смотрю на маму.
– Как думаешь… Если я буду общаться с Кириллом, это плохо? Он ведь хочет совсем другого…
– Не знаю, дорогая. Ты ведь обозначила ему свои намерения. А он тебе свои…
– Надо быть более настойчивой, да? Показать ему, что он тратит время на меня?
– Ну, показывать точно не стоит, – улыбается она. – А вот сказать – да. Просто есть такой типаж мужчин… Они не отступают. И любят сложности…
Интересно, Ник тоже подходит под этот самый типаж? Или же…
– Ладно, мам… Я пойду, – направляюсь в прихожую, быстро одеваюсь, в последний раз расчёсывая свои длинные волосы. С серым пальто и джинсами выгляжу очень симпатично.
Спускаюсь вниз и буквально сразу вижу его машину.
Ныряю внутрь, встретившись взглядами, и натыкаюсь на его улыбку.
– Доброе… Это тебе, – передаёт мне кофе.
– Спасибо, конечно. Но ты опять делаешь то, что я не просила…
– О таком не просят, Евгения. Учить тебя ещё и учить…
– Ага… Всё, Кир. Я опаздываю. Мне нужно приехать чуть раньше…
– Как скажешь, – улыбается и начинает везти меня до универа… Тут недалеко на самом деле. Всего пятнадцать минут через дворы.
Он останавливается возле ворот, и я моментально отстёгиваю ремень, чтобы убежать поскорее, но он тормозит меня за руку.
– Так что насчёт музея?
– Пока не знаю… Но ты понимаешь, что если я и пойду, то только как друг, да? Без всякого там…
– Понимаю, конечно, хоть и надеялся на поцелуй, – ржёт он, пока я фыркаю, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. Случайно склоняю голову вбок и наблюдаю за тем, как взбесившийся Ник чапает в сторону его машины прямиком к нам…
